Откровенно говоря, пастору очень хотелось сейчас сказать Кроссу о той девушке на площади. Она была англичанкой, назвала его по имени, они наверняка были знакомы, если не сказать больше. Не зря же она лишилась чувств, подумав, что Джона казнили. Но если сейчас ему все рассказать, он наверняка махнет рукой на поиски золота, а, напротив, займется поисками этой девушки, а это грозит непредсказуемыми последствиями. Она ведь в руках того горячего господина, который грозился разорить город, видимо, из-за нее. Город! А что они с Джоном в данную минуту для него? Пока они бесправны, нечего и думать о сопротивлении кому-то, тем более, – этому уверенному в себе нахалу да и властям города и острова тоже. Ведь по большому счету для них Кросс беглый раб, да и пастор тоже подневольный человек у капитана Питта. Вот найдут они сокровища, станут богатыми и влиятельными людьми, тогда можно будет нанять хоть целую флотилию, приплыть на Мартинику и выручить эту темноволосую красавицу, коль она так горько убивалась за Джоном и он, возможно, точно так же будет убиваться за ней.
Вот так наивно рассуждая и чистосердечно полагая, что это оправдывает его, пастор подошел к концу своего рассказа, так и не упомянув о случае на площади, твердо себе обещая, что расскажет об этом, непременно, но после золотого похода, и нескольких чистосердечных слов извинения будет вполне достаточно для того, чтобы Джон простил его за столь незначительную задержку этой новости.
– Вот так все и произошло, – закончил свою речь святой отец и умолк, стараясь перевести дух после столь утомительного рассказа.
Джон долго лежал, смотря в потолок, осмысливая случившееся. В эту минуту ему, наверное, вспоминались отец, родительский дом, да много ли чего иного. Рассказ пастора ведь пусть и не надолго, но возврашал его в прошлое.
– Да-а, интересно все получилось. Об этом Грете Стоу я, хотя и по наслышке, знаю. Это дружок Фрея, постоянный спутник всех его стычек и дуэлей Как он оказался в моем доме, догадываюсь, но вот почему он отправился через океан, имея на руках лишь карту и не имея ключа к ее разгадке, мне непонятно.
– Вы знаете, я вчера весь день думал об этом. Мне кажется, все это делалось под впечатлением эйфории, а не здравого размышления. Он был рад, что у него в руках оказалось карта, притом ведь конкретные-то крестики-пометки на ней имеются, что еще нужно? Где крестик – там и клад! Возможно, вначале его не смутило такое огромное количество крестиков на карте, или он просто-напросто не отдавал себе отчета в том, что искать клад во всех тридцати указанных местах – это необычайно долго, трудно и неопределенно. Возможно, он надеялся, что ключ к этим крестикам зашифрован в тексте самого письма, и рассчитывал за долгое время пути многократно перечитать его, вникнуть в суть и постараться расшифровать его.
– Возможно, возможно. Но удивляет и другое: почему он, будучи человеком при достатке, не нанял судно прямо в Бристоле и сразу же не отправился к острову, на котором зарыты сокровища. Судя по координатам, которые я прочел на той половинке карты, что вы нам предоставили, остров находится значительно южнее Кариб, Зачем было плыть сюда, чтобы потом последовать на юг?
– Думаю, об этом знает только он. Вернее, знал. Гм-гм… Возможно, он хотел сэкономить? Ведь отсюда до заветного острова ближе, чем от Бристоля, наем судна был бы намного дешевле.
Минуту оба помолчали.
– Да-а, сложно все. Но, я думаю, мы к этому разговору еще вернемся. А сейчас я бы хотел остаться наедине и прочитать письмо отца.
– Да, да, конечно, мистер Кросс. Вот оно. Я покидаю вас.
Когда дверь за пастором закрылась, Джон поднял к глазам сложенный вчетверо лист бумаги, развернул его и осмотрел. Лист был исписан мелким почерком с двух сторон и у Джона тут же легонько вздрогнула рука. Почерк был до боли знаком. Отец хотя и редко писал, но все же Джону иногда попадались на глаза его всевозможные пометки и записи. Но то все было так, ерунда, ничего серьезного. Теперь же, глядя на эти записи, Джон чувствовал, что держит в руках важнейший документ. Сокровища сокровищами, но и помимо нях для него сейчас должна открыться какая-то страшная тайна. Ведь жили они довольно стесненно, не так уж и богато, и вдруг несметные сокровища! Откуда им взяться? А если они и есть, то почему отец молчал столько лет? Что мешало ему раньше отправиться за ними? Нет, тут что-то не так. И Джон с волнением принялся за чтение письма.
«Сыну своему, Джону, пишу я эти строки.
