«Вот и пришло время моей кончины. Видимо, Богу угодно, чтобы я так бесславно умер здесь, в одиночестве, позабытый всеми. По всей вероятности, Господь наказывает меня за мои грехи. Теперь я в них раскаиваюсь, но, увы, делаю зто слишком поздно. Ни богатства, ни все мои ухищрения не принесли мне счастья, Умирая на золоте, я чувствую себя глубоко несчастным и отдал бы его, все, без остатка, за минутный глоток той, прежней жизни, чего, увы, уже не произойдет никогда. Господи! Как человеку иногда для душевного успокоения требуется до мизерного мало! Когда-то имел в руках неимоверно много – и власть, и деньги, и мне этого казалось мало для жизни. Теперь же я молю Бога о сущей малости: достойно умереть. Вернее, о достойной участи уже после смерти. Я знаю, что закончив эту запись, я, обессиливший и разуверившийся в жизни, лягу и буду ожидать свою смерть. Я не хочу сказать, что я не боюсь ее. Она ужасна. Но меня в эту минуту пугает даже не столько она, сколько то, что будет происходить после нее. Дикие звери и птицы проберутся сюда будут терзать мое, пусть уже и неживое, тело. Душа моя, которая отныне будет витать в небесах, будет сверху созерцать на это неблаговидное зрелище, и содрогаться от омерзения и возмущения. Но ничего уже нельзя будет изменить. Сейчас у меня одна мечта: быть погребенным в земле по христианскому обычаю, чтобы душа моя успокоилась там в тиши и забвении. Я верю, что рано или поздно найдутся люди, которые выполнят эту последнюю мою просьбу. Кто-то ведь все равно должен посетить этот остров, то ли случайный человек, то ли кто-то из тех, кому могло попасть в руки мое послание, отправленное морем.»
Ван Хорн сделал небольшую паузу, чтобы перевести дыхание после столь длительного чтения и взглянул на своих спутников. Те стояли застыв на своих местах, всецело обратившись в слух. Было видно, что они ожидают от этих записей того же, что и он, вая Хорн. Тот продолжил чтение:
– «Поэтому прошу того, кто первым обнаружит мои бренные останки, предать их земле, чтобы душа моя могла успокоиться. Я настоятельно прошу это сделать. И в благодарность за это я озолочу спасителя моей души. Ибо мне золото уже ни к чему, и готов отдать его все, лишь бы только просьба моя была выполнена. Все, что у меня здесь имелось, я перенес сюда и оно находится под моим смертным ложем. Прошу забрать его только после того, как мое тело будет предано земле.
Оплакиваю свою незавидную участь и прощаюсь с этим бренным миром.
Граф Джорж Сленсер.»
Ван Хорн поднял горящие от возбуждения глаза на своих товарищей. Тем же алчным огнем был пронизан и их взор. А далее произошла почти комедийная ситуация. Молча, не проронив ни единого слова, и стало быть, не сговариваясь, они одновременно, словно по команде, разом, рухнули коленями на пол, и уже стоя на коленях, в едином движении кинулись взглянуть, что же находится под грубым деревянным настилом, на котором возлежали останки несчастного. В столь же едином порыве через мгновение шесть рук потянулось куда-то в непроглядную темень этого пространства и вскоре с шумом и скрежетом на дневной свет были вытащены два сундука почти одинаковых размеров.
Наступила невольная пауза. Стоит ли говорить о том, сколь сильное желание обуревало искателей сокровищ поскорее откинуть крышку и взглянуть: что же там находится. Но именно переизбыток волнения и сыграл с ними столь нелепую шутку. Руки дрожали от волнения, встали как бы ватными, да и прилив крови в голову мешал трезво размышлять. Однако длилось это недолго. Спустя несколько секунд упомянутые уже нами руки снова сделали дружное движение, и крышки обоих сундуков с грохотом откинулись.
Радостный и пронзительный возглас всеобщего восхищения сотряс стены хижины. В зрачках троих людей запрыгали солнечные зайчики, отраженные бликами алмазов и золотых монет, которыми доверху были наполнены оба сундука. Снова-таки одновременно запрыгали кадыки на горле у всех троих, принявшихся дружно глотать слюну, чтобы смочить вмиг просохшие глотки. Длилось это довольно долго и три пары глаз все смотрели и смотрели на пьянившее их сокровище, к которому они так долго стремились, и которое из мифа стало реальностью. Это звездный миг! Почему бы не продлить это удовольствие?
И тут случилось очередное совпадение, которых уже было в такой короткий промежуток времени столь много, что впору удивиться этому феномену. Хотя, впрочем, удивляться особо не стоит, учитывая специфику обстоятельства, которое, как правило, побуждает многих к тем действиям, о которых они раньше и не помышляли. А произошло вот что. Вдоволь полюбовавшись созерцанием «желтого дьявола», трое друзей, медленно отрывая взгляд от него и подымая голову, одновременно с этим движением сделали и другое, весьма любопытное, движение. Рука каждого медленно легла на рукоять своего пистолета, Это не ускользнуло от взгляда каждого из троицы и некоторое время они так вот и находились я этой застывшей позе, сверля подозрительными взглядами друг другу. Наконец, один из матросов нарушил тишину:
