Равносильно тому, насколько приближался берег, настолько и таяли силы пловцов. Как ни подбадривал Джон пастора, но были и у него моменты отчаяния, когда ему казалось, что они таки действительно выбьются из сил раньше, нежели достигнут берега. То были тяжелые минуты. Пастор раз за разом глотал соленую морскую воду, долго и неистово откашливался, и в это время Джону приходилось прикладывать максимум сил, чтобы удержать его на воде. В этот момент они не приближались к берегу, лишь барахтались на одном месте, а время все шло и шло, а силы все иссякали и иссякали. Однажды и сам Джон глотнул немалое количество воды, да она к тому же попала в дыхательные пути…
Одним словом, когда пловцы все-таки добрались до берега и, едва ли не теряя сознание, упали на прибрежный песок, им не верилось, что они все-таки преодолели это сумасшедшее расстояние и спаслись. Долго никто ничего не говорил. Оба лишь тяжело дышали да изредка отплевывались. Пастор то и дело хлопал возле себя ладошкой по песку, стараясь убедиться, что под ним действительно твердынь и что это происходит наяву, а не его предсмертное видение.
Спасшиеся все продолжали лежать на берегу, потеряв отсчет времени. Тело ныло от усталости, солнце ласкало прикрытые веки, хотелось лежать вот так и лежать, расслабившись в сладкой полудреме, и не подниматься. Однако, вскоре произошло нечто, что заставило двоицу, невзирая на усталость, проворно вскочить на ноги. Они услышали отдаленные пушечные выстрелы, донесшиеся со стороны океана. Взору пастора и Джона открылась картина, которую они никак не ожидали увидеть. Далеко на горизонте они увидели силуэты не одного, а двух(!) суден, над одним из которых взмыло облачко порохового дыма.
Оба переглянулись. Это не могло не вызвать удивления. За все время следования. «Фунта удачи» к острову на судне только и было разговоров, что этот клочок земли необитаем, что все на острове только и ждет их, матросов «Фунта удачи», прибытия. И тут вдруг цепочка неожиданностей: какое-то судно обнаружено здесь, у острова, а теперь еще и это, с которым корабль Питта, по всей видимости, вступил в сражение. А возможно, это и есть то самое судно? Ведь Джон с пастором так толком ничего и не поняли из происшедшего. Они ведь находились отдельно от всех, да еще и под присмотром одного из людей Питта. Все, что они знали, это то, что ночью со стороны бухты донеслись выстрелы, и то, что вооруженный отряд отправился туда разузнать, в чем дело. Утром они вышли на палубу, когда уже там шло ликование по поводу добытых сокровищ, которые находились тут же, перед взором всех. От слуха Джона не ускользнула фраза о какой-то посудине, которая, по всей видимости, находится в бухте острова. Беглые предположения юноши позволяли ему догадываться о том, что это именно с него звучали в ночи выстрелы, и что отряд Питта силой или хитростью увел с этой посудины сокровища. Но так ли все происходило на самом деде, или это результат его домыслов и фантазий? Возможно, на том судне пришли в себя, или обнаружили пропажу и вот теперь бросились вслед за обидчиками?
Как бы то ни было, на море в это время происходило настоящее сражение, а не «обмен приветственными салютами», как это вначале предположил святой отец. То, что оба судна слились воедино, говорило о том, что дело там дошло до абордажной схватки. Выстрелы, звон металла, пусть даже еле-еле слышимый, а иногда и еле с трудом уловимые крики людей, доносились до острова. Длилось это довольно долго, но оба пристально следили за происходящим на горизонте, ожидая развязки. В уме каждый строил свое дальнейшее развитие событий. Поначалу мысли обоих текли примерно в одном русле: незнакомый корабль одерживает верх в этой схватке, наказывая предавших их Питта и его людей, и направляется к острову, на помощь новоявленным робинзонам. Дальше каждый видел будущее по разному: Джон хотел, чтобы это судно было военным фрегатом Его Величества короля Англии, на борту которого Кросс нашел бы поддержку и понимание в интересующем его вопросе, пастору же грезилось, что с незнакомого судна снесут на берег уже знакомые ему сундуки с золотом, и скажут: простите, мол, святой отец, ошибочка вышла. Поскольку вы единственный оставшийся в живых свидетель, которому старик перед смертью поведал тайну клада, да и картой единолично владеете вы, то и сокровища, стало быть, принадлежат вам и только вам. Берите их, святый отче, и властвуйте!
У пастора от подобных предположений появился под языком сладкий привкус, однако он тут же постарался прогнать от себя эти мысли, понимая, что такое почти невозможно, и не нужно лишний раз себя расстраивать. Сколько уже раз он в этом своем «Великом походе за сокровищами» возвышался в мечтах до невероятных высот, а затем с оглушительным треском падал вниз. Будь что будет!
