Когда мне было пятнадцать лет, дядя Женя не вернулся из плавания. Мы долго ждали, приходили какие-то путаные сообщения, от него — ничего. И хоть мама была в давнишней ссоре с Валентиной и запретила мне с ней общаться, хоть мне и не хотелось этого делать, я звонила ей и Лешке с вопросами.
Не помню, говорила я или нет, что Валентина была женой дяди Жени, а Лешка — это их сын.
В подробности сейчас не хочу вдаваться, но мое глубокое убеждение, что брак этот мог существовать только потому, что дядя Женя редко бывал дома. В семье ему было плохо, как я понимала даже тогда. А сейчас не понимаю, как могли пожениться два таких разных человека, у них не было буквально ничего общего.
Валентина — склочная, противная баба, сплетница и завистница. Казалось бы, в ее положении неработающей жены моряка торгового флота завидовать было буквально некому. Это мама тогда так говорила. Она, в противоположность Валентине, не любила сплетничать и обсуждать человека за его спиной.
Если честно, моя мать вообще не любила пустые разговоры. На все мои рассказы бывало только рукой махнет — какая ерунда, выброси из головы, лучше займись чем-нибудь полезным.
Так что дядя Женя был светлым лучиком в моем детстве. И я для него тоже была подарком, потому что Валентина ужасно избаловала Лешку, да еще и характером он не в отца уродился, так что у них тоже было мало общего.
В общем, тогда мы с Валентиной даже наладили отношения — говорят же, что общее горе сближает. Не знаю, было ли у нее горе, но забот оказалось предостаточно.
Судно, на котором плавал дядя Женя, пропало. Корабль буквально пропал, перестал выходить на связь, никаких сигналов бедствия с него не поступило.
Что значит — пропал? Сел на мель, напоролся на случайную мину? Судно захватили пираты? Или внезапно отказали все приборы и корабль с размаху врезался в скалу? Или налетел на айсберг? Или встретился с блуждающей в океане волной-убийцей?
Все эти вопросы задавала не только я. И ни на один не получила ответа не только я.
Корабль просто пропал. Вместе с грузом и всем экипажем. И не оставил никаких следов.
Валентина долго куда-то ходила, добивалась аудиенции у высокого начальства, писала депутатам и еще много чего делала. Никакого вразумительного ответа она не получила, хотя начальство уверяло, что они делают что могут и что запросы идут всюду.
Потом начальству это надоело, и Валентину с другими женами перестали принимать.
А еще через пару лет пришла официальная бумага от какой-то комиссии, где судно объявляли утонувшим, а экипаж погибшим или пропавшим без вести. В полном составе.
И тогда у нас с Валентиной началась совершенно другая история. Но об этом после — вспоминать противно.
Я осознала себя стоявшей на дорожке в полном одиночестве.
Оба моих спутника свернули на набережную и направились к своим лодкам.
Я перешла мостик и огляделась.
Прямо за мостиком я увидела большой рекламный щит, на котором жизнерадостный белозубый мужчина в капитанской фуражке с золотым крабом обещал научить всех желающих управлять парусной или моторной лодкой, приглашал на курсы дайвинга, в группу виндсерфинга, а также предлагал увлекательные экскурсии на катере по живописным местам Финского залива.
В углу щита было написано название гостеприимной фирмы — «Улисс».
Та самая фирма, которую я ищу.
В нижней части того же щита была зеленая стрелка, указывающая направление — налево вдоль канала.
Для совсем уже непонятливых на плитке, которой были облицованы берега канала, нарисовали зеленой краской следы босых ног, идущие в том же направлении.
Я пошла по этим следам и вскоре увидела длинное одноэтажное здание, примыкающее к каналу.
Над входом в это здание была вывеска, представляющая собой древнегреческий парусный корабль с круто изогнутым носом, на борту которого буквами, стилизованными под греческий алфавит, было написано название фирмы — «Улисс».
Я вошла беспрепятственно, дверь была открыта, не было ни звонка, ни кнопок домофона.
Напротив входа за деревянной стойкой, отделанной ярко начищенной медью и напоминающей корабельную надстройку, сидела светловолосая девица в кокетливом пиджачке с золочеными пуговицами, отдаленно напоминающем морской китель, и фуражке с крабом, как у рекламного красавца.
— Чем могу помочь? — проворковала она с дежурной белозубой улыбкой.
— Ну… я хотела осмотреться, может, записаться куда-нибудь… я вообще все это люблю — море, корабли, лодки…
— А вы чем конкретно хотите заниматься — дайвингом или виндсерфингом? Или парусным спортом?
— Ну… я еще как-то не определилась.
— Не определились? — девица чуть заметно нахмурилась. — А вы знаете, что парусный спорт и все прочие занятия, имеющие отношение к морю, довольно дорогие?
В общем, я поняла подтекст: нечего впустую отнимать мое время.
— Ну, как раз это меня не волнует! — я небрежно махнула рукой. — Папа мне сказал, что все оплатит! Он у меня банкир, богатый и не жадный. Только я хочу для начала осмотреться здесь и выбрать что-то конкретное. Это можно?
Девица с некоторым недоверием осмотрела мою одежду, но все же вернула на лицо дежурную улыбку и проговорила:
