— Закопай, — не оборачиваясь, приказал Диро.
Тари встала, открыла дверь и начала спускаться вниз — там было светло. Монола услышав её шаги, поднялась на встречу.
— Мне страшно! — пожаловалась Тари, всхлипывая. — Что это громыхает?
Монола вздохнула, ей тоже было страшно — странная тревога поселилась в её сердце.
«Это гроза», — показала она на пальцах. Несмотря на то, что Тари было уже четыре года, она почти не разговаривала ни с кем кроме Монолы, и наряду с обычной речью обучалась знакам, на которых та изъяснялась.
— Такая сильная гроза, весной?
«Да», — Монола взяла Тари на руки и усадила рядом с собой, укутала в одеяло.
«Так громко, — жестами показала девочка. — Мне страшно». И уже вслух спросила:
— А гроза не может нас убить?
«Нет», — Монола покачала головой, наклонилась и поцеловала девочку в лоб.
— А дядю Вейзо? Где он? Скоро придет?
«Скоро», — кивком заверила её женщина и вздохнула, тяжело и протяжно.
— Можно я останусь с тобой? — попросила Тари, успокоившись, она откинулась на подушки. — И ты не уходи.
«Я здесь, — грустной улыбкой ответила Монола. — Я с тобой. И дядя Вейзо с нами». — Сама не зная почему, она готова была разрыдаться.
Диро Кумиабул смотрел на то, как тело Вейзо Ктыря тащат к неглубокой и уже на четверть наполнившейся дождевой водой могиле.
— Вот же живучий был гад, — сказал он, вытирая тряпкой лицо. — Истый Хорбут Одноглазец.
— Хороший къяльсо, — повторился Кеален, — негоже так вот…
— Он мне, сука, чуть нос не откусил, — яростным шепотом оборвал его Диро. — Нос! Зубами… впился в меня…
Какое-то время после этого стояли молча.
— Ты не уходи, — наказал Диро, неожиданно смягчившись, — проследи, чтобы Пятишкур тело закопал, а то и впрямь обрубок Хорбутов присыплет для вида, а потом возьмет, да и свиньям своим останки скормит. С него станется.
— Я прослежу, — заверил Кеален. — Всё сделаем как надо.
Завыл, обласканный давеча Вейзо, старый пёс тигрового раскраса.
— Я тебе!
— Оставь его, — одёрнул телохранителя Диро, — пусть попрощается. И, правда, хороший был къяльсо Ктырь, — наконец согласился он, вздыхая. — На Тэнтраг надо уезжать, — с дикой тоской добавил. — Здесь жизни больше нет. Кончился Таррат, на «нет» сошел.
— Что там, что? Дай посмотреть. Да подвинься ты, — красавица Зафута толкала Акимошку в бок, налегала плечом, пинала коленом. — Уйди. Ну! Вот же хрячина упёртый.
— Тш-ш-ш! — недовольно фыркнул тот, не желая отодвигаться от щёлки в суконных занавесях. — Не насмотрелась ещё?
— Что там видать? — равнодушно спросил красавец Рол-бово, поправляя ремень с най-саром и ровняя ножны с бутафорским мечом. — Все собрались?
— Ух. Площадь битком забита.
— Да что ты мне про толпу рассказываешь. Сииты красивые на стене есть или, как в Нирове, одни хошерши меноурские? Да пусти ты девочку. Она же не просто так просит, ей по делу надо.
— Это, по какому делу? — упёрся Акимошка. — Кобелька высокородного присмотреть сиита Зафута желает? Вон они все рядком стоят, красавцы, как на подбор. Особливо на космаря рыженького в небесно-голубом шочерсе внимание обрати… Видишь? Нет? — но, несмотря на собственное же приглашение, отодвигаться Акимошка не спешил — делая вид что освободил место, упирался плечом, упрямо загораживая проход.
— Вот ты свин, — шлёпнула его ладонью чуть пониже спины Зафута. — Двигайся, говорю, давай.
— Да на, смотри, — «великодушно» разрешил Акимошка, отваливаясь на гору с бутафорским тряпьём, за что тут же получил от Пунгиса словесную затрещину:
— Ты что, дурень, творишь! Гляди, куда сраку опускаешь.
— Фи, быдлота, — подпустив в голос желчи, прогнусавил Акимошка. — В этом храме исскуств употреблять такие скабрезности.
Спектакль должен был начаться через три четверти часа, и Пунгис с ещё одной девицей из нанятых по имени Кила приводили в порядок тех, кому предстояло выйти на сцену в первом акте. Сейчас они были заняты Крэчем, дебют как-никак, а сам феа вряд ли мог справиться со своей экстраординарной внешностью. Кила, ловко орудуя гребнем, ровнял ему причёску, Пунгис наносил тауп на нос и щёки.
— Тэннар любвеобильный! — прыснула Зафута, как только разглядела «космаря» с тремя подбородками и толстыми щёками, похожими на собачьи брыли, смоляная бородища которого в локоть длиной, лежала на выпирающем животе. — Клянусь всеми прелестями Надиады, он будет моим!
— Не сметь! — с шутливой серьёзностью оборвал её Рол-бово. — Это же племянник самого Фиро — Найотором ра'Крат. Они с отцом недавно породнились с Санторами.
— Племянник? Староват он для племянника, не находишь? А каким образом они породнились с Санторами?
— Через брак дочери Тулиссы с Ифером ра'Саном.
— Какой завидный кавалер. Погоди, а папаша у них кто?
— Бивирим ра'Крат.
— Ага, — многозначительно протянула литивийская обольстительница. — Папаша-то поаппетитнее будет.
— Из него уже поди песок сыплется, — Акимошка пригнулся под стол и втихаря цедил вайру из кожаной фляги.
