— Сливки тарратского общества, — довольно резюмировал Акимошка, одновременно с Древоруком рассматривающий публику. — Местные карманники должны молиться на сииту Лорто и Меема».
Крэч отстранился от смотровой щёлки. Вынул трубку, кисет, кресало.
— На задки смолить, — предупредительно рявкнул Пунгис. — Здесь и так напердели, что не продохнуть.
Кила и ещё две девицы из приглашенных: миленькая пухляшка Лана и экстравагантная литивийка Даги прыснули в кулачки.
Крэч вышел во внутренний дворик.
Растянувшись на брусчатке, блаженствовала сучка Чиха. А на пороге одной из кибиток сидела Лорто Артана.
Такой кейнэйку Крэч ещё не видел: широкие шерстяные, коричневые с чёрным штаны и жёсткая куртка, лёгкая шапочка, какие носит зарокийская молодёжь. Теперь Лорто можно было принять за юношу, щёки которого только-только начали покрываться первым пушком.
— Начинаем! — радостный голос Меема отмёл последние сомнения и перенаправил мысль Древорука в театральное русло. Курить отчего-то перехотелось, и Крэч вернулся в шатёр.
— Подсоби, Тэннар Великий! — выдохнул Пунгис, и, собравшись с духом, гаркнул зычно: — Заканчиваем трёп, братцы. Настала пора денежку зарабатывать, — он захлопал в ладоши. — Роли, Даги, Лана, готовимся к выходу. Оринг и Кила, не расслабляйтесь, вы на очереди. — Он критически осмотрел застывшую труппу. — С богом.
— Ну, Тэннар нам в помощь, — сказал Меем, и порывисто шагнул к проходу на сцену.
— Акимошка, — позвал Пунгис, — поди-ка сюды, красоту тебе наведу, пока ещё время есть.
— Мне и так хорошо, — развязано отозвался тот.
— Иди, говорю. Усы в вайру намочил, висят теперь, как у дохлого таракана, ты же не пьянь подзаборную, а самого Лелка Роффу — правую руку Фижу Рикораса играешь. Красотка Зафута, между прочим, твоя полюбовница. Погляди, где она — богиня, а где ты — босота подзаборная.
— Не знаю ничего, — пошмыгал носом Акимошка, — Моего Лелка вся Кетария любит. И не надо мне здесь…
Крэча эти разговоры не интересовали, и он предпочёл смотреть на сцену, где к публике передом, а к нему задом стоял зеленоволосый нуйарец.
Меем вскинул обе руки, требуя внимания. Шум стих и несколько сотен пар глаз устремились в сторону сцены. Нуйарец сделал важное лицо и возвестил торжественно-звучным голосом:
— Театр «Братья Кинбаро Ро и Этварок» приветствует тебя, свободный Таррат! — он заложил ладонь за поясницу, выставил правую ногу и помпезно поклонился.
Толпа не стала дожидаться продолжения речи, обожгла его огнём восторженных аплодисментов.
— Мы рады представить вашему вниманию, — зычно продолжал Меем, — великое творение Фия ра'Виросо, пьесу под названием «Ксамарк и Фижу»! — он сделал несколько забавных па, пошаркал ножкой, покрутил руками вензеля. Воцарилась почтительная тишина. — Давным-давно, — его голос, размеренный и неторопливый, был полон торжественности и достоинства, — на славном острове Ситаце, в местечке с поэтическим названием Семь Козлов в ясный весенний денёк родился главный герой нашего повествования — Фижу Рикорас, ни много ни мало будущий король къяльсо!
Кто-то из наймитов ударил в медный гонг — мистерия начиналась…
— Пора, — рука Пунгиса отечески легла Крэчу на плечо. — Твой выход. Смотри не подведи.
«Ну вот и всё», — замерев и считая удары сердца, подумал он и набрал в грудь воздуха. И тут, совершенно неожиданно (а то ведь он уже уверовал в то что переборол все страхи) его охватил прилив паники: «А вдруг у меня не получится» — однако было уже поздно, Пунгис щедро освятил феа тревершием и вытолкнул на сцену.
— Да поможет тебе Тэннар Великий.
Древорук выскочил на подмостки и столкнулся (как и было задумано) с красавчиком Блайком по прозвищу Рыжий Кот, его играл не мене красивый и уж точно такой же рыжий Рол-бово.
— Прощения прошу, градд, — вежливо произнес златоусый Блайк. Одарив Крэча очаровательной улыбкой, он развернулся, собираясь уйти.
Древорук похлопал ладонью по поясу, там, где якобы должен был находиться поясной кошель…
Первые его слова, как актёра, хоть и были скудны, но всё же дались ему с большим трудом:
— Стой, гад! Верни най-сар!
«Уф! — отлегло у него. — И нечего в этом нет страшного!»
Маану с Коввилом достались места во втором ряду у прохода. Хорошие места. А если оценивать количество золота и камней, надетых на соседке Маана справа, то можно сказать, что и отличные. Местами этими сиурты были обязаны вездесущему Раффи, который сидел по левую руку от Коввила, а дальше, рядом с ним расположилась его невеста Сона.
«Прекрасная пара», — подумал Огненный в тот миг, когда на сцену вылетел неуклюжий феа.
Это был Ксамарка Тою, он вступил в диалог, и его специфический с лёгкой хрипотцой голос и жесты напомнили Маану Крэча Древорука. Тут же вспыхнуло с новой силой тлеющее в его душе чувство беспокойства за сына.
«Ничего страшного, — успокоил себя Огненный, как делал это уже не одну сотню раз, — Тэйд же не один — с Саимой. Он парнишка смышлёный, сам не пропадёт и Тэйду пропасть не даст».
