Искоса наблюдая за залом, он выдернул нож и, убедившись, что тело Нэла не завалится сразу после того, как он уйдёт, потянулся к кружке — нужно было смочить пересохшее горло.
— Ты что, сука, натворил?! — Вместе со словами Вейзо ощутил сильный тычок в спину, от которого чуть не повалился — нога подвернулась, скользнув по кровавой луже, предательски выползавшей из-под стола.
«Да, скучно сегодня не будет!»
Их было двое: среднего роста заро — широкоплечий, со щербатым лицом и прилизанными волосами — да щуплый сарбах с длинными руками и бритой налысо головой.
— Этот зеленорожий убил бойца из клана Тарратских Медведей! — проорал заро.
Вейзо не стал ждать, когда эти двое на него накинутся, и ударил ближнего ногой в живот. Второго тоже решил не обижать — влепил сарбаху кулаком в ухо с такой силой, что тот, перелетев через соседний стол, рухнул на скамью, в щепки разнеся её. Вейзо скривился и свёл лопатки. Он не мог видеть, что отразилось на его лице, но стоявшая поодаль подавальщица закричала, охваченная ужасом, и закрыла конопатое лицо ладонями. Закинув за спину руку, Вейзо попытался нащупать то, что так мешало ему, — оказалось, что это нож, торчавший у него в том месте, где плечо соединяется с шеей. Удивительно, но боли он не чувствовал, только противный надоедливый зуд, мешавший сосредоточиться. Онталар извернулся, пытаясь дотянуться и ухватиться за рукоять, но не смог.
Трактирщик схватил коричневую бутылку и швырнул ею в зеленокожего бузотёра. Не попал — бутыль разбилась, ударившись в стену за спиной коченеющего трупа Нэла. Воздух наполнился резким запахом васарги.
Заро встал и снова кинулся в бой. Вейзо ловко уклонился.
«Не балуй!»
Схватив нападавшего за рукав, он ударил его головой в нос, ломая хрящи. Брызнула кровь — къяльсо отступил на шаг, вскинул к лицу ладони и выкрикнул сквозь хрип что-то гадкое. Вейзо хотел добавить ему ножом, но передумал: «Хватит с меня и одного косолапого». Второй — сарбахских кровей Мишка — так и не поднялся, поняв, видимо, что ничего хорошего в этой схватке ему не светит.
«О чём я думал? — укорил себя Вейзо. — Лучше уж с трабской чумкой шутки шутить, чем с Медведями этими треклятыми! — подумал он, глядя как капля тёмной крови медленно стекла по лезвию ножа, остановившего сердце Нэла, и, повисев на нём секунду, упала на пол. — «Теперь, мой дорогой, ты и суток не проживёшь!» — резюмировал Вейзо Ктырь (имея в виду, понятное дело, себя), а с улицы уже слышались тревожные крики. Пора было уходить, и чем быстрее, тем лучше…
«Точнее — глубже, — подумал, — под землю…»
Высокий человек, лохматый и краснолицый, кутался в волчьего меха всю в проплешинах безрукавку. Огромный картошкой с ноздрями-пещерами нос его подёргивался при каждом движении толстых, будто вывернутых наизнанку губ, в то время как узкие поросячьи глазки, не моргая и без стеснения таращились на Маана.
— Заходите… сам только пришёл.
Щеколды на двери не было, и хозяин подпёр её снизу деревянным бруском.
Скупой свет, освещающий комнатку, исходил от истощившихся угольёв, воровато томившихся в топке пузатого каменного очага. Джиар обстучал два поленца, сунул в топку — огонь облизал их, полыхнув так ярко, что сиуртам пришлось зажмуриться.
— Эх, — крякнул носатый, — хорошо!
Когда Маан открыл глаза, в комнате стало светло и жарко.
Из небольшого сундучка, притаившегося под столом, хозяин извлёк пузатую бутыль — без малого полтора локтя высотой — и выдернул пробку зубами.
Между сковородой, распространявшей запах жареной колбасы и яичницы, и деревянным блюдом с зеленью тут же встали три разновеликие облупившиеся глиняные кружки.
— Свежачок! — похвалился хозяин. — Взял вот, пробу снять. Ещё горячая. — Он приложился щекой к бутыли и любовно скосил глаза на мутно-бордовую жидкость. — Ну что, градды сиурты, по маленькой?
Коввил сглотнул, кадык его дёрнулся. От одного только вида бутыли ядрёной, третьей вытяжки буссы у него защипало в глазах и запершило в горле.
— Нет.
— Так для сугрева же! Видите, вымок я весь! Может, уважаемый Маан желает?
— Не желает уважаемый Маан, — ответил за друга Коввил, усаживаясь лицом к хозяину.
Маан кивнул, подтверждая.
— Как знаете. — Джиар разложил по тарелкам хлеб и яичницу, затем крепко присыпал всё солью, добавил несколько свежих огурцов и пару луковиц.
— Воды нам налей, если одному тебе пить скучно, — сказал Воздушный и тут же перешел к делу: — Ты узнал, что я просил?
— Обижаете, градд Коввил! Узнал, конечно, — Джиар почесал ус и недоверчиво взглянул в сторону Маана, привалившегося плечом к очагу и поглаживающего пееро, в свою очередь, настороженно озиравшегося по сторонам.
— Говори, не стесняйся, — разрешил Коввил, поглядев на друга. — От градда Маана у меня тайн нет.
Джиар кивнул, молча выпил, смакуя каждый глоток. С сожалением посмотрел вглубь опустевшей кружки.
