Картвелеби полностью

Шалико с трудом подавил улыбку, когда Пето, не в силах отбиться, осушил второй стакан. Он с самым невинным видом подлил недругу ещё и третий, когда Вано посетила идея для нового тоста:

– Ну, Пето Гочаевич! – крикнул он зятю. – За ваше здоровье!.. За вас, мою сестру и ваше будущее потомство!..

Младшему Циклаури показалось, что Ломинадзе небрежно улыбнулся, дослушав шурина до конца, но позже он связал это с лёгким опьянением, которое наверняка наступило после третьего стакана. Давид, как только они выпили за здоровье Пето и Саломеи, подлил всем ещё вина, пригубил, а затем обнял заметно развеселившегося Вано за шею и повёл его танцевать под лезгинку. Центр залы наполнился людьми, но, несмотря на это, молодые князья быстро выделились из толпы. Вскоре это стало настолько явным, что гости разошлись по разные стороны, оцепили их кругом и стали отбивать танцующим в такт хлопки.

Шалико с большой гордостью смотрел на брата, но ни на минуту не забывал о Пето, который сам проворно себе доливал. Он честно выждал пятнадцать минут, пока вино станет действовать наверняка, и только потом с самым беспечным лицом вернулся на своё место за столом.

– Пето Гочаевич, вы хорошо себя чувствуете? – участливо обратился он к собеседнику. – Вы так раскраснелись…

Юный князь еле сдержался, чтобы не рассмеяться, когда супостат поднял на него свой затуманенный взор и пьяно икнул.

– Шалико Константинович, а вы мне нравитесь!..

– Неужели? – Он захлопал длинными ресницами и чуть повысил голос, чтобы перекричать лезгинку.

– Да, – неприлично хихикнул Пето и похлопал его по плечу. – Вы знаете, чего хотите, и всегда идёте к своей цели. А вот ваш брат…

– Мой брат?

Шалико приготовился задавать наводящие вопросы о том, что его действительно интересовало, как вдруг… это странное заявление заставило его прислушаться.

– Да!.. Ваш брат так долго мялся, что мне пришлось самому всё сделать.

– О чём вы говорите, ваше благородие?

– А вы у него сами спросите. – Ломинадзе фыркнул так сильно, что на сотрапезника дунуло перегаром. – Спросите, с кем он тайно встречается по моей указке!..

Юноша раскрыл рот и устремил удивлённый взгляд на дорогого дзму, увлечённо отплясывавшего лезгинку вместе с Вано. Сколько боли, сколько горечи сквозило в этом взгляде! Любые мысли, как-либо унижавшие честь и благородство Давида, вызывали в нём резкое негодование. Так случилось и на этот раз.

– Тесть сказал: «внуков хочу!» – захохотал клеветник, хватаясь за кувшин. – Ну а я, что ли, упущу такую возможность? Я взял и попросил. Хорошо придумал, не так ли?

Нет, это просто не могло быть правдой!.. Настоящий офицер никогда бы не пошёл на подобный сговор! Он ни за что в это не поверит! Его брат, которого он так любил и уважал, на которого пытался походить и возносил до небес… всё пустое, всё враньё! Крыса из рода Ломинадзе опять пыталась всех запутать, заметая собственные нечистоплотные следы!

Мог ли Давид настолько сильно поддаться эмоциям? Неужели, получив одобрение на роман с Саломеей, он настолько далеко затолкал здравый смысл, заглушил разум? Уж точно не головой он думал, когда решался на это!.. Его образцовый дзма – и такое уничижительное поведение? Да как ему вообще в это поверить?

Но что бы сделал он сам, если бы на месте Саломеи оказалась Нино? Смог бы устоять перед соблазном? Принял бы протянутую руку её мужа, соглашаясь «помочь»? Как же мерзко всё это звучало!

Эти размышления измучили Шалико, и он принял решение сбежать на улицу, чтобы проветрить голову. Однако у дверей он заметил знакомые силуэты, которые не сразу позволили ему этого сделать. Неужели… и правда – дядя и Сосо?

– Милый племянник!.. – хитро сощурился долговязый человек, которого он задел в бок локтем, но не признал в нём Торнике Сосоевича. – Ты что же, совсем вперёд себя не смотришь?

– Может, он перебрал с вином? – не остался в долгу Сосо и пожал Шалико руку. – И что наш учёный дипломат делает в подобном месте?

– Дзма! Бидза! – отозвался за спиной Давид, не позволив тому ответить. – Какими судьбами вы здесь?

Торнике и его сын без труда вписались в громкое веселье и кутёж «Ахтамар» и, приметив Давида, от души поздоровались с ним, делая это напоказ. Затем они горячо обняли Вано и тепло поприветствовали Пето Гочаевича. Шалико не переставал гадать, что привело дядю и кузена в духан именно сейчас, когда там отдыхали Вано, Пето и они с дзмой. Настороженно относясь к столичным родственникам, он почти не сомневался, что они хотели застать их здесь. Но зачем, да и как они узнали об их планах? Подслушали? Спросили у отца, куда исчезли этим вечером старшие сыновья, а затем просто наведались за ними следом? Быть может, Сосо и его отец преследовали не их с Давидом, а кого-то другого?

Шалико зарычал, когда эти сомнения вместе с признанием Пето Гочаевича загнали его в угол. Он выбежал на свежий воздух, пока не сошёл с ума, пытаясь понять всех и каждого.