Пето плоховато помнил своих родителей, но родные сказывали, будто Гоча Абоевич, картёжник и повеса по натуре, так и не нашёл своего места под солнцем. Да, дядя Мгелико постоянно сетовал на ту или иную провинность племянника, ссылаясь на его отца, который «никогда себе подобного не позволял», но в такие минуты он, конечно же, лукавил. Всю дурь бидзашвили Мгелико Зурабович списывал на плохое наследство своего брата, ведь невестка – мать мальчика – запомнилась лишь как кроткая, безмолвная женщина, скончавшаяся от разрыва сердца в довольно молодом возрасте. Женской ласки Пето не знал в принципе, зато с детства научился выживать в жестоком мужском мире, где никто никогда его не жалел. В мире, где каждый думал только о себе.
– Эй, головастик! Постой, головастик! – Громкие, издевательские голоса кузенов дошли до его уха сквозь воспоминания и так же ужаснули, как и тогда, двадцать лет назад. – Нельзя же быть таким трусом! Прими поражение с достоинством! Или ты уже забыл, что такое настоящий кавказский джигит?
Пето вдруг снова стал тринадцатилетним мальчишкой, который отчаянно убегал от разъярённых братьев, потому что знал: они непременно устроят ему хорошую трёпку, как только узнают, с каким злорадным удовольствием он сломал их деревянные мечи, которые они не выпускали из рук, будто уже сейчас мечтали об одном из императорских лейб-гвардейских полков. Но они ведь первые начали!.. Барам и Зураб, а вместе с ними ещё и Лери Андроевич – молодой муж младшей тётки, которая вместе с супругом временно гостила у брата, – стали преследовать Пето, будто чёрные ангелы мщения, как только прочитали его личный дневник и стихи. По счастливой – или не очень? – случайности ему уже давно не находилось от них спасения, но несчастной жертве приходилось отбиваться от обидчиков самому. Его бидза упорно делал вид, что ничего не замечал, и никаких препятствий ни сыновьям, ни зятю не чинил.
В очередной раз это случилось на одном из заводов Мгелико Зурабовича, где дети зачастую пропадали денно и нощно, пока старшие работали. В бродильном и прессовом отделениях всё ещё нестерпимо пахло парáми, но рабочие уже покинули свои посты, а хозяин и его приказчик как раз пересчитывали в своих кабинетах выручку за сегодняшний день. Лучшего момента и придумать нельзя!
