Тина отстранилась первая, стёрла со щёк влажную дорожку и, не желая повторять прошлых ошибок, открылась, не таясь:
– Адамиани, – произнесла она глухо, будто вот-вот снова расплачется. – Я скоро выхожу замуж.
Впечатление, произведённое этим признанием, стёрло все другие переживания. Младшая княжна взвизгнула, подпрыгнув на месте, порывисто схватила будущую невесту за руку и без умолку протараторила:
– Что, что, что?! Что ты такое говоришь?!
Далее последовал целый ворох вопросов, из которых Тина разобрала лишь следующие:
– Кто он? Как его зовут? Он из уважаемой семьи? Скоро в дом приедут сваты? А у него есть красивые родственники? Как думаешь, я кому-нибудь из них понравлюсь? Думаю, на твоей свадьбе я точно пригляжу себе кого-нибудь!
– Нино, – спокойно перебила даико, лукаво посмеиваясь. – Не нужны тебе никакие родственники. Глаза-то разуй! Шалико Циклаури по тебе уже столько времени страдает!
Если сестра хотела смутить её и тем самым, перевести с себя внимание, то ей это, пожалуй, удалось. Нино на миг осеклась и позабыла о «красивых родственниках», но всё равно пообещала себе, что обязательно к ним вернётся.
– Шалико – это другое, – буркнула она, не горя желанием обсуждать эту тему. – Он совсем-совсем «другое». Понимаешь?
– Нет! Быть может, тебе стоит разобраться, почему именно он – «другое»?
– Сейчас не обо мне речь, – отмахнулась ветреница. – Почему мы ничего не знаем о твоём женихе? Почему он ни разу к нам не приезжал?
– Он и не приедет. Мы поженимся через пару дней при моей матери и священнике. А домой я не вернусь, если только вы не примете меня с ним.
– Пресвятая Дева Мария!
Нино смотрела и изумлялась, как много стати и покладистой женственности сквозило в той девушке, что стояла перед ней – в настоящей счастливой невесте и будущей матери. Такой умиротворённой, обновлённой и безмятежной Тина ещё не выглядела никогда, и за одно это она прониклась тёплым чувством к своему второму сидзе. Кем бы он ни являлся – а был он, судя по всему, небогат и совсем не знатен, раз они женились в такой спешке и втайне ото всех, – она уже знала, что доверяла сестру достойному человеку. Разве есть что-то важнее этого?
– Это же тот самый, что смущал тебя постоянно? – беспечно обронила Нино, зная, что права. – Ты мне о нём уже рассказывала!..
Даико кивнула и не сдержала улыбки, отчего-то зардевшись. Как же приятно видеть её такой!
– Только прошу тебя! – спохватилась Тина, крепко сжав её ладони. – Не говори пока никому. Ни Вано, ни Саломе. В особенности Саломе!
– Чего она не должна мне говорить?
Мечтательность разом покинула сестёр, когда старшая из них прошла вглубь кабинета, будто лебедь, проплывший по безветренной глади реки. Последняя её фраза отозвалась в ушах Нино эхом, и она покраснела до кончиков волос, невольно подумав:
«Чего
– Мне опять нездоровится. Не хочу, чтобы вы тревожились, – нашлась средняя княжна и даже пошатнулась на месте весьма искусно. Комар носа не подточит. И это любовь сделала их скромницу такой изворотливой?
Саломея высоко вскинула брови, но, похоже, всё же поверила им и, пройдясь по кабинету, ненавязчиво глянула на часы. Куда-то опаздывала? Или же
– Я смотрю, вы уже помирились, – зацокала языком горянка. – А я еле-еле успокоила отца. Вот трещотки! Тебе нужно лучше следить за языком, Нино! Наш отец уже недостаточно молод, чтобы терпеть твои выходки.
Снисходительный тон и лёгкое пренебрежение царапнули младшую из княжон, и она с вызовом посмотрела на старшую. Да, она сама быстро загоралась и так же быстро остывала, но зато заносчивость Саломе почему-то всегда оставалась неизменной!
– Пойдёмте поскорее к отцу! – вовремя вмешалась Тина. – Плохо, если он будет долго на нас злиться.
– Об этом надо было думать раньше, прежде чем злить его.
У Нино сверло скулы. Старшая сестра покамест пропустила среднюю вперёд и, когда та исчезла за поворотом, в очередной раз сверилась с часами. Это стало последней каплей.
– Куда спешишь, чемо дзвирпасо? – произнесла она язвительно и непринуждённо пожала плечами. – На свидание с Давидом Циклаури?
Вот и всё. Начало положено. Подобно дятлу, который долбил своё дерево крепким клювом, стрелки злосчастных часов отмеряли для них каждую секунду.
– Что ты сейчас сказала?
Часы отбили два часа дня, а зелёные глаза Саломеи наполнились бесчисленными оттенками переживаний: страх, обида, злость и другие мелкие эмоции, которые её младшая сестра не смогла разгадать. Однако они её всё же не остановили.
– Ты думаешь, он встречается с тобой, потому что любит? Не потому, что его попросил об этом твой муж?
Даико не пошевелилась, но её дыхание участилось, а затянутая в корсет грудь поспешно поднималась и опускалась. Любой на месте Нино наверняка бы осёкся, но вместо этого она лишь невозмутимо продолжила:
– Наш papa потребовал у Пето Гочаевича внуков, а тот, недолго думая, пошёл к твоему разлюбезному Давиду и попросил помочь. И вот! Ты уже бежишь на свидание с ним, не помня себя от счастья. И ты ещё смеешь читать мне лекции о высокой морали?
