Старая армянская ищейка в лице Арсена Вазгеновича наверняка заметила, что пуля задела одного из заговорщиков в плечо (уж не его ли собственная?) и сейчас, должно быть, рыскала по всему городу в поисках человека с перевязанной рукой. По этой причине русский товарищ отсиживался дома, пока они с шурином стояли по обе стороны от гроба с Наринэ Арменовной, а Резо, глотая слёзы, принимал соболезнования по поводу её безвременной кончины. Мешки под его глазами и трёхдневная щетина на лице по-настоящему пугали приглашённых. Даже круглый живот, похоже, спустился – ведь со дня смерти жены Резо не проглотил ни кусочка. Друзья и престарелая матушка с трудом заставили его чего-нибудь испить, да и то исключительно ради сына.
Сколько близких они теряли из-за своих тайных предпочтений? Пето сбился со счёту. Смерть Славика любых бы научила уму-разуму, но ведь они, как всегда, проявили свойственную революционерам горячность, за которую судьба ударила их ещё больнее. Резо теперь ничего не хотел слышать о социализме и народниках.
Маленький особняк Чквиани в Ахалкалаки наполнился бесчисленными родственниками покойной. Со стороны её мужа присутствовала лишь пара-тройка лиц, и то весьма номинально. Зато из Тифлиса приехала властная майрик Наринэ вместе с дочерьми и их мужьями, отчитала на чём свет стоял непутевого песа49 и погрозилась забрать внука, если только Резо не переедет в их тифлисский дом и не станет безоговорочно её слушаться. Весь этот разговор происходил при них с Вано. Шурин не поднимал глаз с пола.
Слёзы лились со всех сторон рекой. Женщины, как одна покрывшие головы платками, сидели на диванах в гостиной и, взявшись за руки, хныкали. Весь дом обставили дурно пахнувшими свечами и иконами, и, натыкаясь на них за каждым поворотом, Пето не переставал чертыхаться. Детей, кроме Азиза, сюда, к счастью, не взяли, а мужчины со скорбными лицами пожимали друг другу руки, крестились и мельтешили туда-сюда. Все ждали лишь того момента, когда ливень прекратится и они смогут выехать на кладбище.
– Как это произошло? – спросила Српуи Спартаковна, опираясь на руку одного из зятьёв, а другой сжимала трость. Она только что поднялась с женского дивана и двинулась в коридор, чтобы поговорить с Резо. – Как она умерла?
– Пуля попала в грудь навылет, – ответил ей кто-то из гостей, когда стало очевидно, что супруг усопшей так и не сделает этого самостоятельно. – На той демонстрации никто не видел, кто стрелял и как.
Мужчины, стоявшие у окна, прислушались – дождь перестал накрапывать – и сделали остальным знак, чтобы трогались с места. Младшая из сестёр Наринэ залилась громкими слезами, когда гроб с телом стали выносить на улицу. Отец прикрыл Азизу глаза, а тот и сам уткнулся ему в мягкий живот. Священник шёл впереди, прижимая к груди Священное Писание, за ним крепкие молодцы из числа родни несли гроб, и только потом ступали все собравшиеся.
– Мы не можем так продолжать, – шепнул зятю молодой Джавашвили и отвернулся, подобно маленькому Азизу, когда гроб пронесли мимо. – Слишком много смертей за два месяца.
Пето достал из кармана костюма трубку и нервно затянулся. Все косо на него посмотрели, но, погружённые в своё горе, даже не сделали ему замечания. Руки этого бесстыдного человека дрожали, несмотря на то что его лицо не выражало ничего, кроме сдержанного сочувствия.
– От нашей последней попытки больше пользы, чем вреда. Пожалуй, впервые царские ищейки поняли, чтó мы за сила.
– Ты, что ли серьёзно?
Вано, который засомневался в его моральных качествах после истории с Катей, почти не узнавал сидзе теперь. Стена между назваными братьями неминуемо росла. И это говорил тот мужчина, за которого он отдал свою сестру? Тот самый друг, из-за которого он чуть не переругался с Шалико и единственный из всей семьи, похоже, ратовал за его освобождение из тюрьмы?
А может, и не стоило? Может, следовало оставить его за решёткой, пока не поумнеет?..
– Такого масштаба мы ещё не добивались никогда, – пожал плечами Ломинадзе. Их очередь выходить из дома никак не подходила из-за сновавших туда-сюда людей. – Ты не можешь с этим спорить. Сейчас Плеве доложит императору о грузинских националистах. А тот наконец-то начнёт нас бояться!
– О грузинских националистах? – не сдержался юный князь и иронично хмыкнул. – А по-моему, мы просто кучка неорганизованных бездельников, которые и сами не поняли, какую большую игру затеяли.
Проходя мимо, он специально задел зятя в бок локтем, а когда тот недовольно сморщился, ещё и шепнул напоследок:
– Это неправильно и даже подло, что за наши ошибки расплачиваются невинные люди. Я лишь надеюсь, что и ты скоро это поймёшь.
– А если нет? – вдруг заарканился Пето, чем ещё сильнее поразил чувствительного парня.
– Тогда это останется на твоей совести, – вымученно вздохнул Вано. – Ну а я умываю руки.
Точку поставили внятно. Княжеский зять понимал это слишком хорошо, пока смотрел в спину удалявшемуся соратнику и пересчитывал по пальцам тех, на кого ещё мог положиться.
