Но, несмотря на мысли о неопределённом будущем, Игоря всё равно грела мысль, что Тина светилась от счастья рядом с ним. Да, он не был человеком её круга. Да, он не годился в подмётки ни одному из тех богатеньких князьков, с которыми она водила знакомство, но!.. Он искренне её любил, и это, вероятно, самое главное его преимущество. Но будет ли это преимуществом в глазах её отца, брата и сестёр? Насколько ему известно, только младшая что-то о них знала. А остальные? Что будет, когда они с Тиной под ручку появятся в дверях Сакартвело и громогласно объявят, что женаты? Или же… не появятся, а сразу поедут в Тифлис к одному из его друзей-евреев – а они, как известно, друг друга никогда не бросают, – у которого останутся на некоторое время, пока не найдут вариант достойнее? Что бы сказал Георгий Шакроевич в таком случае?
– Родные мои! – шутливо позвала Татьяна Анатольевна, прервав их сладостное церковное уединение, и прямо с порога послала дочери и будущему зятю воздушный поцелуй. По правую руку от неё шёл запоздалый священник, а по левую – подросток-пономарь, призванный быть вторым свидетелем. – Простите, что я так поздно. В городе сегодня много похорон.
–– Прошу покорнейше простить и меня! – поклонился проворный священник, занимая своё место за аналоем. – Я спешил к вам со всех ног.
Тина, видевшая по глазам матушки, что хотя бы одного из погибших она знала лично, так и не стала спрашивать, почему та припозднилась. Игорь тоже не стал, а когда любезная тёща принялась обнимать и поздравлять смущавшихся новобрачных со всей сердечностью, у них и вовсе отпали все вопросы.
– Ах, мои милые! Я так рада за вас, так рада! Никому другому я бы тебя не доверила, ma cherie! – Maman поцеловала дочку в обе щеки, огорчилась, что так и не уговорила Тину надеть белое платье, а потом принялась за зятя, которому ещё и шепнула: – Смотри у меня, Игорёк! Бережно храни мое сокровище! Я прослежу!
– Конечно проследите, Татьяна Анатольевна, – подмигнул ей Игорь, не сводя с тёщи лукавого взгляда. – И расскажете, и покажете.
– Вот бесстыдник! – пожурила она наглеца, потрепала его по впалым щекам и только после этого отступила назад, стряхивая слезинки со щёк.
– Вы принесли обручальные кольца? – спросил дьячок, обращаясь к Татьяне, когда она опустилась на сиденье в первом ряду. – Не забыли освятить их?
– Да-да, конечно! – закопошилась артистка, встала с места и достала их из-за пазухи. – Не забыла. Уверяю вас!
Пономарь вручил Тине и Игорю зажжённые свечки. Получив их в руки, молодые люди обернулись друг к другу – она скромно улыбнулась, а он уверенно кивнул, прошептав «смелей», – и только после этого развернулись к священнику лицом и встали на подножье. Речь, наконец, полилась из его уст.
Три раза прочитали молитву, окрестили головы новобрачных венцом, потчевали их вином и соединили их руки. После того как молодые приложились к кресту и обменялись кольцами, торжественная церемония подошла к концу. Бархатные глаза Тины наполнились влагой.
– Можете поцеловать невесту, – благосклонно позволил святой отец, отвернулся и, взмахнув длинными полами праздничного одеяния, исчез за алтарём вместе с дьячком. Игорь припал к губам возлюбленной законным поцелуем, а она блаженно прикрыла глаза. Мaman вскочила на ноги и захлопала в ладоши.
– Fille, душенька, что же ты так раскраснелась? – кокетливо отозвалась Татьяна, когда зять приобнял свою невесту за плечи. – Зато Игорёк-то – сама непоколебимость! Ах, как же вы подходите друг другу!
Тина стыдливо спрятала лицо на груди мужа, а он слегка подбоченился, прикрывая её собой.
– Maman, – весело обратился он к тёще, подделывая строгость в голосе. – Прошу вас не смущать мою жену! Я за неё теперь в ответе.
Матушка прыснула со смеху, но вовремя вспомнила, где находилась. Следовало убраться восвояси, пока закостенелая грешница вроде неё совсем не разгневала кого-то из духовных чинов, а те не выгнали их из церкви с громким позором.
– Не знаю, как вы, любезные мои, – заявила она на улице, вдыхая свежий и чистый после дождя воздух. Где-то за их спинами виднелась радуга. – А я считаю, что это дело нужно отпраздновать. Вы не хотите вернуться в театр и рассказать Гоголе о вашем чудесном союзе? Ох, ну до чего же обрадуется Гурам Аристархович!
– А Гогола, думаете, обрадуется, Татьяна Анатольевна? – подыграл тёще Игорь, когда увидел, что Тина не имела ничего против этого. Домой возвращаться не хотелось. – Разве она умеет радоваться за кого-то кроме себя?
Зять и тёща ладили прекрасно, и Тина от души наслаждалась, наблюдая за их непринуждённым и лёгким общением. Сердце выпрыгивало из груди, когда она думала, что они – два самых важных человека в её жизни – смеялись и шутили, дорожа теми связями, что незримой ниточкой соединили их сегодня. И подумать только – эти связи образовались именно из-за неё!.. Как приятно чувствовать себя такой важной и нужной! И чего ей ещё только желать?
