– Я любила одного из вас, – призналась она вдруг так просто, что у Тины, вспомнившей об отце, сжалось сердце. – А он унизил меня и унижает до сих пор просто потому, что я – не своя. Так вот, знайте! Я презираю вас и ваших женщин не меньше! А ведь это не только в любви… в политике и в других сферах жизни вы даже более ограниченные, чем любой европейский мужчина!
– Именно поэтому вы и решили пропагандировать у нас суфражизм, – огрызнулся пристав, не лезший в карман за словом. А вот за наручниками – вполне. – А заодно осведомили наш тёмный, необразованный народ об учении Карла Маркса?
Не скрывая удовлетворения, армянин надел наручники на прекрасные холеные ручки актрисы и, кривовато усмехаясь, сделал сотским жест, чтобы те заканчивали с обыском. Уже удаляясь, он всё же добавил:
– А ваших дружков… я тоже всех переловлю. Вот увидите: вы – первая. После вас я, пожалуй, займусь тем, что получил ранение в плечо. Кажется, в письмах вы называли его Андреем?
Татьяна держала лицо до последнего, но, когда становой вслух произнёс ещё и имя, самообладание всё-таки отказало ей:
– Вы не посмеете! – промолвила она еле слышно.
Он еле заметно повёл бровями, кивнул подчинённым на дверь и решительно двинулся к выходу. Так Тина и Игорь, не успев вовремя отскочить в сторону, нос к носу встретились с Арсеном Вазгеновичем.
Пристав смерил молодых людей удивлённым взглядом, но, не придав им значения, пожал плечами и как ни в чём не бывало двинулся дальше по коридору. Только когда сотские, ведя под руки Татьяну, вышли из гримёрной, ему всё же пришлось остановиться.
Мaman на миг оторопела, осознав, что и дочь, и зять, должно быть, слышали её пламенную речь. Но она лишь на несколько секунд вышла из амплуа, после чего быстро в него вернулась и, вырвавшись из цепких рук служителей закона, крепко обняла fille.
– Мама! – глотая слёзы, лепетала Тина, уткнувшись в материнские волосы. Игорь стоял рядом и не двигался. – Мамочка, пожалуйста!
– Будь сильной, дорогая. – Татьяна улыбнулась лучшей из своих сценических улыбок, проведя рукой по белокурым локонам дочери. – Мы с твоим отцом не правы. Ты очень сильная! Ты справишься. Вот увидишь!
– Мaman! – Девушка сорвалась на бессвязные рыдания, когда именитая артистка в последний раз поцеловала её в лоб. – Вы не можете так просто бросить меня! Не можете так уйти!
Слёзы закапали из глаз заключённой, но она облизнула губы и в очередной раз захрабрилась. Не достучавшись до дочери, она вдруг обернулась к зятю и горячо его обняла, поцеловав в щёку.
– Заботься о ней, – прошептала она тихо, но настойчиво. – Мне некому больше доверить своё сокровище.
– Нет!..
Игорь серьёзно кивнул, а прощальные слова Татьяны ещё долго звенели в ушах, пока Тина рыдала у него на руках и всё пыталась выбиться вслед за удалявшимися сотскими. Он поспорил бы на что угодно, что и становой, наблюдавший за этой сценой издалека, пустил скупую мужскую слезу. Зато maman улыбалась. До последнего.
– Маменька! – прохрипела Тина и безжизненно сползла на пол, когда в плохо освещённом коридоре не осталось больше ни души, а силуэт maman вдали расплылся из-за слёз. Игорь тоже рухнул без сил, но не переставал успокаивать молодую супругу, приговаривать и убаюкивать её. Татьяна ведь сказала: «Доверяю тебе, доверяю» …
Вот так в одночасье из бездомного актёра он превратился в человека, которому вверили чьё-то «сокровище». Огромная ответственность легла на его плечи, но, как ни странно, эта мысла его совсем не испугала.
– Принцесса моя! – Он осыпал Тину нежностями, а её лицо – поцелуями. – Моя царевна…
Чувствуя его поддержку, она совсем размякла в надёжных объятиях, а её дыхание потихонечку выровнялось.
– Тебе надо вернуться домой, – решительно заключил юноша, когда девушка стала чуть реже всхлипывать. Его рубашка насквозь пропиталась её слезами. – К отцу и сёстрам.
– Как я это сделаю? – вяло зашевелила она губами, не поднимаясь на ноги. – Ты забыл, что мы женаты? Куда ты, туда и я.
– Я помню. – Даже в такой момент эта мысль зажгла на его лице слабую улыбку. – Но тебе лучше не бродяжничать со мной в таком состоянии. Иди домой и никому о случившемся пока не говори.
–– А куда я дену кольцо? – Тина почти невесомо коснулась пальчиком его щеки, и в других обстоятельствах он бы даже довольно пылко ответил на её прикосновение. Но мысли сейчас занимало совсем не это. Совсем-совсем не это!.. И как только Татьяна Анатольевна умудрилась в такое ввязаться?!
– Снимешь, – задумчиво протянул Игорь, смотря в одну точку впереди себя и почти её не слыша. – Снимешь и будешь ждать от меня вестей. Как только всё уляжется, я сразу же приеду за тобой. Хорошо?
Лёгкий, беззвучный всхлип.
– Хорошо? – повторил он чуть громче.
– Да, – покорилась она в итоге.
***
