Вано почти задохнулся от плохого предчувствия, когда затяжная пауза и долгие переглядывания навели его на страшные, вопиющие мысли. Мог ли зять… прийти совсем не к Кате? Мог ли он… прийти к кому-то ещё?!
Самые страшные опасения оправдались, когда два заговорщика…
– Шени деда ватире!50
Мысли путались. Ноги стали ватными, и он хлёстко ударился о землю, когда не сел, а буквально рухнул на неё без сил. Спину чуть не разодрало о гвоздь на стене, но Вано не почувствовал боли. Грудь жгло огнём, и он прерывисто задышал, будто астматик перед удушьем. Воздуха не хватало.
Как? Зачем? Почему? Как он не узнал
– Саломе! – зарычал он, брызгая слюной, когда ворвался в её комнату без стука два часа спустя. – Объясни мне сейчас же, почему твой супруг лобзается с мужчиной?!
Саломея, застигнутая врасплох его стремительностью, на секунду застыла, а рука, которой она переворачивала страницу, так и повисла в воздухе. Однако она довольно быстро пришла в себя, непринуждённо расхохоталась и так просто продолжила листать свою книгу, что Вано опешил ещё сильнее. И без того округлые, как у оленёнка, глаза в ужасе расширились.
– Ты ждёшь, что я удивлюсь? – пожала она плечами, перестала заливисто смеяться и, отложив книгу, поднялась с кресла у окна. – Прости, дорогой дзма, но я вынуждена тебя разочаровать.
Дзма начал задыхаться точно так же, как когда сидел на холодной земле возле дома Андрея. Руки так и сжимались в кулаки, а вид! Будто раненый зверь, готовый в любую минуту растерзать обидчика сестры. Видя его смятение, Саломея немного смягчилась. Она неторопливо подошла к брату и, пока он прерывисто дышал, с нежностью коснулась его руки.
– Как? – пыхтел от злости Вано. – Даико, как?! Я не понимаю. Я отказываюсь понимать!
Молодая женщина опустила глаза в пол, слабо улыбнулась, но смолчала.
– Почему ты не рассказала мне раньше? – разгорячился юноша, злясь всё сильнее. – Ты ведь всегда… со мной делилась.
Обида, сквозившая в этих словах, растрогала бы любого. Саломея пристыженно зажмурилась.
– Таким не могла, – сказала она даже чересчур гордо, будто хвалилась своей выдержкой. – Тогда.
– Значит, ты сделаешь это сейчас!
Вано прошёл вглубь спальни и опустился на кровать. Похлопав по аккуратно застеленному одеялу, он пригласил сестру последовать его примеру. Даико не спешила с этим, но, когда он гулко повторил: «Саломе!», она со вздохом повиновалась.
15
Нино не покидала спальни сестры до тех пор, пока та не забылась беспокойным сном. Тина долго металась по кровати и попеременно звала то Игоря, то свою мать, о плачевном будущем которой младшей княжне только что рассказала сама даико. Впереди бедную Тину ждала неизвестность: кто знал, когда молодой супруг приедет за ней, да и приедет ли вообще? Возможно ли спасти Татьяну Анатольевну или после суда её непременно отправят на сибирские рудники? Сказать ли об этом отцу? Что, если он сможет помочь? Но станет ли? Час от часу не легче!
Нино с нежностью убрала слипшуюся прядку белокурых волос со лба сестры и прислушалась: мирным её дыхание не было, и всё же Тина уже спала. Княжна бережно накрыла её одеялом и посидела ещё немного в кресле напротив, пока даико не перестала шептать во сне имя maman. Интересно, как выглядела эта maman, имелась ли схожесть в чертах между ней и Тиной? А Игорь? Какими качествами обладал тот юноша, которого выбрало сердце её недотроги-сестры? Хорош ли собой, обаятелен ли, пригож? Коль он не мог похвастаться знатным происхождением и деньгами, то наверняка привлёк даико своим ярким характером. Ах, как же она жаждала с ним познакомиться! Судя по рассказам, они точно поладят. Стать лучшими друзьями с зятем – что может быть лучше? О дружбе с Пето Гочаевичем, конечно, не шло и речи.
Эти радостные перспективы зажгли на лице Нино улыбку, но, пока она на цыпочках выходила из комнаты сестры, затворяя за собой дверь, горькие размышления всё же возобладали над ней.
