Решившись на отчаянные меры, она сорвалась с места и крепко-крепко обняла друга, обернув руки вокруг его талии. Прижимаясь как можно сильнее, она поспорила бы на что угодно, что слышала его учащённое сердцебиение даже сзади. Почему-то эта мысль пришлась ей очень по вкусу.
– Я была глупа. Согласна!.. – пробубнила девушка, не размыкая век. Она не видела его лица, но очень радовалась, воображая себе его шок. – Но мы только что с тобой помирились! Мне очень не хватало тебя. Я ведь так тебя люблю!
– Любишь? – хрипло спросил Шалико.
– Очень-очень люблю! И не хочу, чтобы мы разошлись в плохих отношениях… Тебе ведь скоро уезжать!..
– Да, – безрадостно согласился он и обернулся. Княжна посмотрела на него снизу вверх и не обнаружила в его карих глазах злобы. – Скоро.
Они простояли ещё немного, улыбаясь друг другу и не нарушая тишины. Гнев стал медленно отпускать Шалико, а она с облегчением подумала, что бурю пронесло.
– Когда-нибудь ты научишься держать язык за зубами, – заметил он, смеясь. – Только я до этого дня, похоже, не доживу.
– Но ты меня прощаешь? – надула она губы, по опыту зная, как подобные приёмы действовали на него.
Как же ей нравилось видеть его таким!.. Родным, близким, своим. Смущённая улыбка, горящий взгляд и растрёпанные кудри – вот он снова перед ней, её Шалико. Её сердечный друг, товарищ по детским играм и просто человек, без которого она не представляла своей жизни. Интересно, а он то же самое думал о ней?
– Разве может быть иначе? – вздохнул он тяжело, после чего добавил: – Только вот не я должен тебя прощать, а твоя сестра. В её дела ты вмешалась без спросу.
– Ты хочешь, – безошибочно догадалась девушка, – чтобы я попросила у неё прощения?
– Мне кажется, это было бы уместно.
Нино согласилась, что этот жест сможет вернуть потерянный мир между ней и Саломе. Известные разногласия сильно отравляли княжне душу, и она отчитала себя за то, что не додумалась до этого сама. Почему без Шалико она так глупела? А с ним, наоборот, ощущала за спиной крылья?
Молодые люди проболтали ещё немного, обсуждая тяжёлую обстановку в собственных семьях, и только после этого отправились в спальню Саломеи. Она, вероятно, не покидала своей комнаты с тех пор, как все разошлись по разным частям дома, а Вано куда-то уехал, никому ничего не объяснив.
– Ты говоришь, он уехал? – нахмурил лоб Шалико, дёрнул её за пояс платья и не позволил убежать вперёд по коридору. – Почему же он только что промчался мимо, как разъярённый тигр?
Нино пожала плечами, предположив, что брат, должно быть, уже вернулся, куда бы он ни уезжал. Его взбешённый вид и её, по правде, насторожил, но что же могло так разозлить добродушного дзму? Она терялась в догадках.
– Он шёл к Саломе, – осознала она вдруг и навострила уши. – Слышишь? Дверь хлопнула.
Звук и правда был оглушительный, и юные князья, отличавшиеся неуёмным любопытством, не упустили такой возможности. Если они держали путь в том же направлении, то что им мешало… подслушать?
Что-то подсказывало, что греть уши под чьей-то дверью нехорошо, поэтому каждый шаг до покоев Саломеи давался им с трудом. Они ощущали приближение чего-то разрушающего и необъяснимого, а неведомая сила тянула их туда как магнитом. Кто они такие, чтобы противостоять этой силе, которую Шалико сравнил с законом всемирного тяготения Ньютона? Лишь жалкие песчинки в масштабе Вселенной.
– Саломе! – истошно кричал Вано по ту сторону двери. – Объясни мне сейчас же, почему твой супруг лобзается с мужчиной?!
Светло-зелёные глаза Нино округлились до размеров ньютоновского яблока, а Шалико увидел в её огромных зрачках отражение собственного замешательства, которое с каждой минутой только увеличивалось.
– Что значит «мужеложник»? – спросила она изумлённо, а друг шикнул на неё, приложив палец к губам.
***
