Уже второй месяц ничто под этой крышей не шло так, как прежде. После сцены в женском кабинете они с Саломеей не разговаривали, с отцом тоже случались стычки, когда речь заходила о покойной княгине, и это ещё Шалико до сих пор не знал, что она рассказала старшей сестре о Давиде! Нино шла по коридору и сокрушённо жмурилась, когда думала о той тягостной минуте, когда ей всё-таки придётся во всём сознаться. Она скорее призналась бы мадам Дюпен из тифлисского пансиона, где училась всего несколько лет, что не выучила спряжение французских глаголов, нежели пришла бы к другу с повинной. Он разочаруется в ней, хоть слова злого не скажет, но посмотрит так укоризненно, что земля под ногами разверзнется!.. Он – её моральный ориентир, а она – его, и так повелось с детских лет. Как же ему теперь сказать, что она оказалась ничем не лучше Давида Константиновича? Открыто заявить, что она – ещё одно постыдное разочарование его юности?!
– Нино! – позвал за спиной тот самый голос, когда девушка, спустившись по лестнице на первый этаж, застыла у стола с шахматной доской. – Нино!
Княжна набрала в грудь побольше воздуха и, не поднимая головы, развернулась на зов. Чему быть, тому не миновать!..
В гостиной, куда ноги сами её вывели, не водилось ни души, а Шалико вбежал туда из запасной двери, выходившей в сад, и почти сразу же подошёл поближе. Видимо, их отцы всё ещё коротали дневной зной в беседке за домом.
– Что случилось? – спросил он настороженно, а радость от встречи сменилась ожиданием неизбежного. По лицу ведь видно, что где-то провинилась! И губы поджаты, и глаза на мокром месте. – Почему ты так смотришь?
Ещё надеясь на счастливый исход, она накрутила на палец локон и захлопала ресницами. Нужно прощупать почву. Вдруг удастся оттянуть роковой момент? А для этого нужно узнать, успел ли брат рассказать Шалико о ссоре с Саломеей. Теперь от этого зависело всё!..
– А Давид Константинович где? – поинтересовалась она невзначай. Но друг ведь не дурак!.. Обязательно сложит дважды два. – Остался с отцом и Константином Сосоевичем в беседке?
– Да. А я нашёл предлог, чтобы ретироваться, – менее бойко ответил юноша, который не слишком-то обрадовался, услышав имя брата в сложившихся обстоятельствах. – А что это тебя стал интересовать мой дзма?
Нино сглотнула, когда друг посмотрел на неё так пристально, что подкосились коленки. Несколько секунд они промолчали, но потом по лицу Шалико пробежала искорка, которая перечеркнула все её старания: не умеешь врать – не берись!
– Я случайно!.. – воскликнула она в отчаянии, когда приятель схватился за кудрявую голову и застонал от безысходности. Самого главного не прозвучало, но они поняли друг друга и так. – Я правда не хотела – так получилось!..
– Проклятье!..
Шалико зарычал от злости, а Нино, которая всё это время думала, как бы оправдаться, так на это и не решилась. Вид у генацвале был такой, что ей совсем расхотелось лезть на рожон.
– Ты ведь понимаешь, что ты наделала? – всё сильнее гневался парень. Видя его таким, Нино едва ли не расплакалась. – Если всё дойдёт до твоего отца, то конец многолетней дружбе между нашими семьями! Мы превратимся в Монтекки и Капулетти!..
– Нет-нет-нет! – замотала головой княжна. Сложно представить что-то страшнее тех картин, которые она живо увидела в своём воображении. – Моя сестра слишком гордая, чтобы сказать об этом отцу!
Шалико фыркнул, а она взмолилась, чтобы всё поскорее закончилось. Вот бы генацвале больше не злился и стал прежним вежливым и обходительным другом! Когда же он снова посмотрит на неё с прежней нежностью, но и с чертинкой, которую она не до конца понимала, но от которой загоралась сама? Не прошло и двух минут, пока они ссорились, а она уже скучала по нему старому. А теперь он говорил ещё и о вражде между семьями. Ах!.. Как же ей вынести всё это?
– Даже если Саломея Георгиевна смолчит, напряжение между нашими семьями никуда не денется! – безрадостно хмыкнул Шалико, прерывая поток её мыслей. – Ты бы ещё Вано о таком рассказала!
Намереваясь ответить, Нино быстро осеклась. Вот этого она бы точно не допустила!.. Страшно подумать, что сделает брат, если узнает, как и Давид, и сам Пето поступили с его любимой сестрой!..
– Почему?! – Приятель вознёс глаза к небу и сокрушённо шлёпнул себя по лбу. Нино, как пристыженная ученица, молчала. – Ну почему люди вокруг не могут быть хоть чуточку сдержаннее?!
Его последняя вспышка немного обидела княжну, но, в конце концов, он мог бы подобрать и более крутые выражения. Гораздо, гораздо круче!.. Уж она-то знала, как он любил разносить своих сокурсников, если те не проявляли должного усердия. Стало быть, он всё-таки сдерживался. Ради неё?..
– Все не могут быть учёными дипломатами, которые никогда не совершают ошибок! – произнесла она осторожно, с надеждой сыграть на его самомнении. В порыве эмоций Шалико повернулся к ней спиной, и она не смогла оценить его реакции.
– Генацвале, ну пожалуйста-пожалуйста, не злись!..
