— И то верно. Значит всё, что у нас есть — это доверие. Меня устраивает, — Уго подождал, пока ведьмак сделает кислую мину и покрутит лампой в ответ. — Учти только, что карты не исчезают в момент. Уйдёт несколько лет, прежде чем мы соберём все копии, включая подделки. А забудутся они ещё позже. Очень уж ты хорош в колодах на уничтожение.
— Да я и в целом неплох. А с этим что?
Марек указал на повёрнутую к ним задником картину — Уго приставил её к стене под «дверью» в отдел Легенд.
— Пойдёт в архив. Если никто в Галерее не захочет её в своей комнате.
— Ну, тут я спокоен.
— Ты недооцениваешь вкусы и раскрепощённость художников.
— Сжечь точно нельзя?
— Ни за что. Как и легенду, как и точку в истории. Как и выбор, который привёл тебя сюда спустя столько лет.
— Ладно, плевать. Хватит того, что морда моя перестанет встречать ваших гостей и светиться во всех корчмах Северных.
Яр протянул Уго ладонь, но тот покачал головой.
— Ты не ставишь подписи, я не жму руки.
— Лучший договор в моей жизни. Крепчайший.
— Договор неба с облаками, — краснолюд улыбнулся куда-то в пустоту, — как сказал бы Гоза. Идём, брат. Тебя ждёт последний в Махакаме ужин.
***
В скромную трапезную не влезало даже треть Галереи, поэтому всех желающих отужинать с сейдхе и ведьмаком удовлетворить не получилось. Все, кто уже успел покушать, понуро в этом признались и перестали претендовать на застолье — разошлись кто по своим делам, кто сторожить любое движение гостей из соседних комнат.
Единственным неинтересовавшимся прощальным ужином был Чезаре — он с подносом укатил есть куда-то в одиночестве.
За целый день Лайка не успела надоесть хозяевам, и за места рядом с ней сражались особенно рьяно. Конфликты быстро разрешились, когда её посадили между Уго и Ладай, напротив ведьмака.
Марек оказался в окружении скульпторов — те охраняли «должок» от посягательств, а Коген расположился среди новых друзей из отдела Механик.
Болтали и смеялись больше, чем ели. Ведьмака с эльфийкой заваливали вопросами, а ответы слушали из набитых ртов, по крайней мере одного. Короткостриженная Лайка сидела в привычном своём сарафане, махала кусочком мяса на вилке и строила глазки всем желающим, кроме Марека.
После ужина Яр взял у местных поваров, по совместительству историков, счетоводов и резчиков, разрешение намудрить себе подобие эликсира — обезболивающее на базе Ласточки. Как только варево было поставлено остывать, сторожащие процесс скульпторы кухаря утащили.
Следующие полчаса ведьмак честно держал оборону перед навязчивыми предложениями обнажиться ради искусства, и эльфийка, которая скинула с себя платье, только войдя в мастерскую, не помогала. Марек всё-таки сдался — остался в одном исподнем, протезах и медальоне, тут же об этом пожалев.
— Так, это что?
— Где пресс? Где упругие формы?
— Чота я думал, ведьмаки потвёрже будут.
Особо смелый низушек ткнул живот Яра стеком. И без этого скованный под пристальным вниманием, Марек окончательно одеревенел, а цвета сделался чрезмерно для себя живого. Низушка треснуть по рукам не успел.
— Я сейчас обратно оденусь, мать вашу…
Скульпторы с художниками загалдели извинения. Кто-то поспешил на всякий случай утащить одежду гостей в соседнюю комнату.
— Посмотрю я на вашу твёрдость после двух лет в Туссенте, — заворчал ведьмак любимую с недавних пор отмазку на любой случай.
— Да ты и до Туссента был мягонький… Ай! Хи-хи! — Лайка получила в попу щипок.
— Ты не обижайся, Марёк, ты нам и таким нравишься.
— Мне даже очень. Есть, за что хватать.
— Да, горькая ведьмачья булочка.
— Где мой меч, блять, когда он так нужен.
— Точно не в штанах.
— ТУТ ХОЛОДНО.
Скульпторы, по мнению Марека в край оборзевшие, засмеялись. На самом деле, ведьмак им и правда нравился, и все это понимали. С большой любовью в глазах творцов лепились и вырезались на ведьмачьих миниатюрах шрамы. Кто-то даже перешёл с лепки героев на серию барельефов, перенося в малейших деталях объём рубцов и ожогов на глину.
Каждый нелюдь при этом по очереди интересовался, откуда у Яра тот или иной. А Марек оказался вдруг прирождённым драконо-и вампиро-борцем.
В обмен на эпические баллады, которые до Галереи почему-то дошли только сейчас, ведьмак слушал всё, что нелюди знают о ярчуках. Были это исключительно сказки с ярчуками-мудрецами и помощниками. Их персонажи то мелькали где-то фоном, успевая сообщить главному действующему лицу что-то бессмысленное, становящееся мудростью в будущем, то отвечали на просьбы о помощи тем, кто заслужил этого прошлыми или будущими делами, то сами бродили от героя к героя, подсобляя в любом деле, да как-то по-своему, с подвывертом. И ничего в этих сказках не было хотя бы отдалённо похожего на правду.