Наконец и Лайка удостоила Яра вниманием. Сложно было не удостоить, когда позировали они вместе. Позе ко второй ведьмака заболтали, он привык к температуре и раскрепостился, даже начал придумывать новые положения. Сломанная рука не сильно портила процесс, хоть художники на неё и ворчали. Марек даже смог подержать на живой руке эльфийку — она оказалась раза в три легче, чем на вид. А ещё раза в три холоднее, чем на память.
Нет, даже холод ушёл — тело её теперь вовсе температуры не имело. Медальон слабо дрогнул от эльфских касаний лишь раз, в позе номер четыре, оказавшись плотно сжатым в ладонях Лайки, которые держал Марек. Жизнь в её теле ведьмак не услышал даже на пятой позиции, когда лёг щекой на грудь.
Кто-то из низушков мечтательно вздохнул.
— А давайте я вам попозирую на месте Марька?
— Сначала пройди со мной огонь и воду, потеряй пару раз и найди, — промурчала Лайка, почёсывая ведьмака за отсутствующим ухом.
Так начались расспросы о совместной жизни ведьмака и эльфийки, но даже Лайка больше отшучивалась, чем врала. Под конец призналась, что очень устала. Усталости там ведьмак не слышал, но Лайка говорила и двигалась медленней, будто замедлялись процессы в организме, будто она затухала.
Только когда Марек начал клевать носом, а руки творцов «отваливаться», компания переместилась в «Бездельную»: широкую комнату в коврах, подушках и с печкой-камином (первым и последним, что увидел ведьмак в Галерее) прямо в центре. Бездельная вместила всех желающих, и кто-то ещё умудрялся шуршать по пергаменту перьями в полумраке, поглядывая на гостей. Под шуршания эти было приятно провалиться в сон. Кружка с анальгетиком выскользнула из ослабевших пальцев, но её вовремя подхватил кто-то и отставил.
Не успел ведьмак заснуть, его затормошили.
— …извини, Марек, прости, извини… — слышалось сквозь пелену. — Ну давай, вставай, Лайка хочет попрощаться.
— Фто…
— Она уже со всеми попрощалась, ты остался. Извини!
— Да щё ты изфиняешься…
— Так бужу! Нехорошо. Давай, подъём, она спешит и на улице ждёт. Позвали, говорит, её птички. Эльфо-чародейские дела какие-то. Ты знаешь, сказала.
— Знаю, — зевнул Марек.
Гоза проводил его до двери. Казалось, впервые они шли по этому коридору вечность назад, а было это всего лишь вчера. Вчера ли? Низушек протянул Мареку плащ.
— Ты это. Передай ей гладкого полёта и попутного ветра.
— Угу.
Затрещали механизмы. Дверь закрылась за ведьмаком, оставив наедине со свежестью ночного Махакама.
========== Глава 15 - Гладкого полёта ==========
Марек вдохнул свежего воздуха. Слишком резко — закашлялся, глотнув мороза. В Галерее всё-таки было куда теплее. На вспоротую щёку легла снежинка. Мягкая и маленькая — летняя.
Ведьмак осмотрелся: ни одного свежего следа, только тяжёлые краснолюдские давностью в несколько часов. Ведьмак прислушался: шелест деревьев. Птица потопталась по ветке, ветер подтолкнул с горы свежий снег. Ведьмак принюхался: холод, хвоя, свежая травка. Ничего не говорило о том, что здесь есть кто-то, кроме ведьмака и Махакама.
Впереди обнимал территорию Галереи сосновый лес, справа темнели ворота в гору, а слева светилась шапка Сада. Яр направился к ней.
От купола веяло теплом. Снег не подбирался к нему ближе, чем на три шага, зато не стеснялась жаться молодая трава. Марек сделал пол круга, посмотрел, не присела ли эльфка на тёплую зелень в окружении света и снега. Не присела.
Больше на территории Галереи не было ничего.
— Гафка? — оставил Махакаму ведьмак и затих.
Только спустя пару секунд, после скрипа сосенки и хруста снега под лапками зайца, он услышал тихое копошение с гор. Повернулся к скалам и…
Получил в морду снежком.
— Ах ты жопа, — отплёвываясь от снега, вытряхивая его из глазницы, выругался подбитый.
Всмотрелся в глыбы: тёмный ушастый силуэт махал ему сверху ручкой. Указал вниз, на щель между крупных камней. Марек направился к ней, увернувшись от нового снаряда. Загрёб голыми пальцами снега, как только вышел из зоны видимости стрелка, да побольше, лепя себе снежище бронебойный.
Еле заметная, накрытая оледенелым снежком, но ни единым следом, тропинка петляла между камней. Уводила вверх крошечным серпантином. Марек вышел по ней на каменную поляну, будто ладошку, подставленную скалами над Махакамом, чтобы жители его могли приходить сюда отдохнуть, посидеть в тишине, поглядеть на родные края под ногами и небо над головой.
А вот и беззащитная цель. Сидит спиной, любуется видами. Конечно, она ожидает атаки, но когда… Ведьмак замахивается и… Ещё секунда… Вторая… И снежище отправляется в полёт.
Жертву спасла только косость врага. Снежный ком пролетел мимо, в дюйме от острого ушка.
Лайка не вздрогнула, не обернулась, не рассмеялась — ничего не предприняла.
Потянувшийся за новой порцией снега, Марек выпрямился. Кажется, они больше не играют.
Захрустел снег в сторону эльфийки, громко хлопнул плащ — Яр постелил его на мёрзлый камень, прежде, чем присесть.
— Совсем плохо, а?
Лайка не ответила.