— Ну что же. — Британцев чиркнул спичкой, не спеша раскурил трубку. — Слушайте… Был я проездом в одном городе. Дела свои все уже сделал, знакомых никого — дай, думаю, просто пройдусь на прощание по улицам. И вот гуляю, смотрю по сторонам. И вдруг вижу — маленький такой магазинчик. Вхожу. За прилавкам — миловидная блондинка, а на прилавке под стеклом — трубки, и к каждой ценник приложен. Купить, что ли, думаю? Стою, не спеша выбираю. Блондинка молчит — улыбается. Выбрал, подхожу к кассе с деньгами — там женщина постарше сидела, брюнетка. Плачу, получаю чек, передаю его блондинке. «Завернуть?» — спрашивает она. «Заверните», — говорю. Она заворачивает трубку в бумагу и подает мне. «Спасибо!» — говорю я ей и выхожу из магазина… И вот — трубка перед вами. Та самая.
Британцев слегка откинулся назад и пытливо смотрел на Козонина.
Козонин заерзал на месте. «Невнимательно слушал, черт», — подумал он и бодрым голосом сказал:
— Очень интересно. Да…
Британцев довольно заулыбался.
— Так и быть. Расскажу вам, пожалуй, еще одну историю.
Он чуть прикрыл глаза, видимо собираясь с мыслями.
— Сижу я однажды дома, смотрю телевизор, и вдруг — звонок. «Ну, думаю, надо открывать». На пороге незнакомый мужчина, в пальто, без шапки. «Вы — Британцев?» — спрашивает. «Я», — отвечаю. Тут он мне и говорит: «Вам — телеграмма, распишитесь». А я без очков не могу — расплывается все в глазах. Ну, пошел я за очками, а он в коридоре стоит, ждет. Надел я очки, расписался у него в книжке. Он мне телеграмму отдал и ушел… Ну как?
И Британцев снова пытливо оглядел Козонина.
— Ну, а в телеграмме-то что? — не выдержал Козонин.
— Какая разница? — ласково улыбнулся Британцев. — Я уже и не помню. Ну, поздравление с праздником или там сообщение о приезде тетки…
— Да, да, — поспешно заговорил Козонин, — история очень даже…
Он схватил полотенце, зубную щетку и быстро вышел из купе.
Он долго стоял в коридоре, слушал стук колес, смотрел на мелькающие за окнами огни, пока окончательно не успокоился.
Британцев сидел в той же позе, с тем же чуть мечтательным выражением лица. Козонин мгновенно нырнул под одеяло и накрылся им с головой.
Голос Британцева нашел его и там.
— Пока вы еще не спите… Вам это будет любопытно… Расскажу, как я побрился недавно в парикмахерской…
Козонин дернулся и затих.
— Иду я, значит, мимо небольшой такой парикмахерской, смотрю — народу никого. Ну и решил побриться. Захожу — и сразу к мастеру. Пожилой уже мужчина, весь седой. «Стричься будем?» — спрашивает. «Нет, — отвечаю, — только бриться». Развел он пену и меня по щекам мажет. Намазал и за бритву берется. Аккуратно бритвочкой помахал и снова — мылом, и опять — бритвой. Компресс сделал освежающий, одеколончиком побрызгал — все как полагается. «Готово, — говорит, — платите в кассу». Ну я, конечно, заплатил, вышел на улицу и дальше пошел… А как я ботинки ремонтировал!
Козонин вскрикнул и в чем был выскочил в коридор.
Он вернулся, когда Британцев уже спокойно спал.
Утром Козонин проснулся от громких шагов. Британцев с чемоданом шел к выходу.
— Павел Егорович! — окликнул его Козонин. — А вы кем работаете?
— Я — писатель! — гордо произнес Британцев и уже из коридора добавил: — Мне есть о чем рассказать людям…
Пеструшанский не знал точно, сделал он открытие или нет.
Тем не менее вывод, к которому он пришел на практике и которым руководствовался в жизни, подтверждался от раза к разу и очень помогал Пеструшанскому общаться с самыми разными людьми, неизменно завоевывая при этом их расположение.
А вывод меж тем был прост до чрезвычайности.
Люди, похожие внешне, похожи и внутренне. У них часто тот же характер и даже сходные привычки и увлечения. Пеструшанский не знал, что от чего зависит — характер от внешности (женщины?) или внешность от характера (мужчины?), но это было не так уж и важно. И еще он установил, что количество человеческих типов не очень велико: на миллионы и миллионы людей — всего какая-то сотня.
На улице Пеструшанский внимательно оглядывал прохожих.
Вот навстречу ему не спеша движется толстячок в зеленом вельветовом костюме. Зрительная память услужливо выдает тип: глуповат, труслив, заядлый преферансист — один к одному сосед Пеструшанского по лестничной площадке Евстлухин.
А этот — высокий, черный, с длинными усами — вылитый Мамедов. Должен, по всей вероятности, быть вспыльчивым, увлекаться футболом, антиквариатом и дорогим коньяком.
Пожилая усталая женщина с кошелкой похожа на бывшую тещу Устинью Варламовну — значит, умна, здорова, но умело скрывает и то, и другое. Ведет двойную жизнь. Втайне от близких играет в «Спортлото».
Что самое удивительное, Пеструшанский ошибался редко. Он мог подойти к здоровенному угрюмому детине у пивного ларька (очень похожему на знакомого филателиста, милейшего человека) и с ходу завести разговор о редких марках, и детина, улыбаясь во весь рот, тут же хватал Пеструшанского за пуговицу и взахлеб рассказывал о своей уникальной коллекции.
