— Ты обратись тогда в нашу группу народного контроля, — ответил ему Григорьев, — я там принимаю по пятницам…
Фрезеровщица Лукерья Косоногова, не снимая после смены просторной синей спецовки, подошла к мастеру Поликарпову и затеребила оставшийся в руках клок обтирочной ветоши.
Поликарпову хорошо относился к Лукерье: она всегда перевыполняла норму, подавала рационализаторские предложения, часто выступала с передовыми починами, была устойчива в быту.
— Ну? — ласково спросил Поликарпов.
— Не приду я завтра, — сказала Косоногова.
Поликарпов выронил из рук турбинную лопатку, которой отмахивался от мух.
— Повтори, — не доверяя ушам, потребовал он.
— Не приду, — упрямо повторила Лукерья, — срок у меня подходит.
— Какой еще срок? — закричал срывающимся голосом Поликарпов, не желая понимать того непоправимого, что должно было случиться с лучшей производственницей цеха. — Ты чего натворила?
Лукерья, зардевшись, молчала, и тогда Поликарпов по-товарищески обнял ее за плечи и зашептал:
— Ну ладно, чего там, ты скажи, не таи, Лукерьюшка, с кем не бывает. Возьмем тебя на поруки, ежели что. Ведь работать-то кто будет? План у нас, план…
— Рожать я собралась. Два месяца осталось, — сказала Лукерья.
Поликарпов убрал руки и укоризненно покачал головой.
— Вот уж от кого не ожидал!
— А чего — нельзя?! — с вызовом произнесла Косоногова.
— Можно, — с пафосом изложил свою точку зрения мастер. — Можно и нужно. — Он сделал рассчитанную паузу и продолжил: — Но ведь всему же свое время. Сейчас, ты знаешь, у нас трудности с выполнением плана, по выходным работаем, а ты — передовая производственница, член профсоюза — хочешь подвести коллектив?
Лукерья задумалась.
— Да не я — мужик мой пацаненка хочет.
— Так поговори с ним, — взмолился мастер, — пусть подождет хоть полгодика. Смотри, ведь никто в цехе сейчас не рожает — ты одна. Потерпи, вот сдадим заказ, проведем реконструкцию, освоим новые мощности…
Лукерья молчала.
Поликарпов нервно помотал головой, выпрастывая из прорези на вороте рубахи матерчатую белую пуговицу. Он знал: как сейчас Лукерья скажет, так и будет.
— Ладно, — сказала наконец Косоногова, — но смотри, мастер, полгода, не больше!
Поликарпов подошел к автомату с газированной водой, нацедил полный стакан и вылил его себе на голову…
Ровно через полгода, сразу после торжественного собрания, посвященного успешному выполнению плана, Лукерья Косоногова родила мальчика.
Ребенок был здоровый, крупный и выглядел месяца на четыре.
— Слушай, Лукерья, как тебе все это удалось? — спрашивали Косоногову товарки, бывшие в курсе дела.
— Как да как! — сердилась Лукерья. — Не понимаете, что ли, я же слово дала!
Началось с лекции.
В обеденный перерыв на завод приехал небольшого роста человек в мятом костюме и без галстука. Печальным голосом он сообщил, что интерес к классической литературе падает и дошло уже до того, что многие из им опрошенных не удосужились прочесть даже «Анны Карениной».
«Действительно, — покачал головой Сергей Мыльников, — нехорошо как-то!»
В тот же день после смены Сергей зашел в библиотеку и взял книгу.
Жены дома не было, он с удобством расположился на диване и раскрыл роман.
Сергей принял к сведению рассуждение классика о счастливых и несчастливых семьях, подумал тут же, какая семья у них с Мариной, и пришел к выводу, что в общем-то нормальная. Женаты три года, живут мирно, детей, правда, пока еще нет, но Марина считает, что ничего — успеется.
Он добросовестно прочитал о доме Облонских, в котором все смешалось, но пространно описанная ссора князя Степана Аркадьевича с его женой Долли мало тронула Сергея.
«Разберутся как-нибудь!» — решил он, а тут как раз пришла с фабрики Марина, загремела на кухне кастрюлями, позвала его, и Сергей без всякого сожаления захлопнул книгу.
Через несколько дней он вспомнил о романе. Раскрыл. Аристократы убивали время пустыми разговорами и затеями. Вертящиеся столы, ду́хи, сватовство какой-то Кити. Все это было бесконечно далеко и неинтересно. Мысли Сергея то и дело соскакивали на день сегодняшний. Когда, наконец, сделают их бригаду комплексной? Вытянут ли на этот раз план без сверхурочных? Вспоминалась недавняя игра киевского «Динамо», разговор о садовом участке… Сергей никак не мог вникнуть в содержание, путал героев, но Вронский ему запомнился. Красивый, плотно сложенный. Брюнет. Военный.
Сергею он представился похожим на лейтенанта, который параллельно с ним пытался ухаживать когда-то за Мариной. Марина долго тогда мурыжила их обоих, выбирала…
