— Как вы сюда попали? — визгливо закричал Каренин. — Я же велел никого не принимать!
— Сударь, — страстно заговорил Сергей, — я пришел просить вас, человека просвещенного и гуманного, не предпринимать суровых мер в отношении Анны Аркадьевны. Поверьте же, она и сама отчаянно страдает от положения, в которое попала волею обстоятельств.
— Это она вас послала! Без чести, без сердца, без религии, испорченная женщина! Я ошибся, связав свою жизнь с нею! Мне нет дела до нее! Она не существует для меня! — Спохватившись, что выдает себя незнакомому человеку, Каренин тут же разом замолчал, выкинул руку к дверям:
— Извольте идти вон!
— Сережа! — Маринина рука легла на его лоб, провела по лицу. — Зову тебя, зову, а ты все не слышишь, зачитался…
За окнами был уже вечер. Марина зажарила курицу, испекла пирог, открыла бутылку пива. Мыльников ел, смотрел на жену, медленно возвращался к привычной действительности.
Бюллетень продлили еще на несколько дней. Мыльников починил пылесос, сменил в ванной и на кухне прокладки, склеил разбитую когда-то чашку. На некоторое время он отложил чтение: оно забирало много сил, а силы должны были ему скоро понадобиться…
Анна была еще на даче, и Мыльников решился наконец приехать к ней. На крыльце дома стояла девушка. Сергей попросил доложить о нем. Через несколько времени его пригласили, и, оправив на себе пиджак, он вошел. Анна сидела за письменным столом, он поклонился.
Анна вопросительно улыбнулась ему, но он догадался, что только что она плакала.
— Анна Аркадьевна! — решительно начал Мыльников. — Поверьте, что я преданнейший друг вам и, если понадобится, заступник. Я знаю, вы только что получили письмо от Алексея Александровича, и он хочет, чтобы ваша жизнь с ним продолжалась внешне как и прежде. На это вы, разумеется, не согласитесь, — ведь этот человек восемь лет душил вашу жизнь. Вы — живая женщина, и вам нужна любовь! Вы боитесь — он отнимет у вас сына. Но, право же, поверьте мне — все обойдется! Не принимайте только бога ради необдуманных решений. И не терзайтесь ревностью. Алексей Кириллович Вронский — парень неплохой и искренне любит вас. Съездите с ним на курорт, отдохните, развейтесь…
Мыльников запнулся, покраснел, дивясь и сам своей неожиданной смелости.
Онемевшая от изумления Анна смотрела на него во все глаза.
— Милостивый государь, — сказала она, наконец опомнившись, — ваше появление здесь, ваши речи дерзки, и я немедленно велела бы вывести вас вон, но… — ее голос задрожал и пресекся, — но вы непостижимым образом прочли самые сокровенные мои мысли. Кто вы? Ваше имя мне ничего не говорит. Откуда знаете обо мне? Впрочем, ваше лицо кажется мне знакомым…
— Сережа, Сережа! — вроде бы послышался Мыльникову голос Марины. Он досадливо отмахнулся.
— Я… — сказал он Анне, — я читал о вас.
— Читал?! — Анна дугой выгнула брови. — Да, я знаю, — пылко продолжила она, — обо мне много сейчас говорят разного в свете… оказывается, уже и пишут!
— Сережа! — голос Марины был все настойчивей и тревожней.
— Извините, — сказал Мыльников Карениной. — Не сердитесь, пожалуйста. И можете смело на меня рассчитывать…
Марина трясла его за плечи, в глазах жены был испуг.
— Фу, как ты меня напугал! — выдохнула она наконец, опустилась рядом и спрятала голову у него на груди. Сергей гладил ее по волосам, что-то шептал, но мысли его были далеко.
Анна с Вронским уехали за границу, в Италию.
Мыльников хотел поехать с ними, но понял, что не успеет оформить всех положенных документов, и поэтому остался и наблюдал за их тамошней жизнью издалека.
Он давно поправился, а Марина «пробила» садовый участок, и в выходной они поехали убирать камни и корчевать пни. Сергей был весел, шутил, работа спорилась: он знал, что Анна и Вронский уже вернулись, и вроде бы жизнь у них налаживалась. Случались, правда, между ними мелкие ссоры, но Сергей не придавал этому особого значения, ведь и у них с Мариной тоже бывали размолвки. А то что Анна была лишена возможности видеть сына, — так у нее же была теперь прелестная маленькая дочурка!
На другой день, придя с работы, Сергей узнал, что Анна по ночам принимает морфин. «Я близка к ужасному несчастью и боюсь себя», — вот, оказывается, что сказала она Вронскому.
Когда Марина уснула, Сергей забрался на антресоли и где-то в глубине нашел то, что было ему сейчас необходимо. Мальчишкой, как и многие, он собирал старинные монеты. Было среди монет и несколько бумажных ассигнаций.
Он молча постоял около Марины, потом решительно взял книгу и полностью в нее погрузился.
Ему хватило денег, чтобы подкупить девушку, прислуживавшую Анне. От нее он узнал, что ссоры между Анной и Вронским становятся все чаще и продолжительней. Анна мучится ревностью, постоянно в слезах, злоупотребляет наркотиками.
Кутаясь в плащ (все утро шел мелкий частый дождик), Сергей стоял у старинного московского дома, где последнее время в меблированных комнатах жили Анна и Вронский.
