— А пенсия большая?
— Вот это другое дело, — с облегчением сказал начальник. — Шестьдесят три рубля. С вас немного высчитали за то, что на прожекторе краска облупилась.
— А можно, я у вас еще поработаю? — спросил Вакутин.
— Пожалуйста. Только учтите: работающим пенсионерам пенсия не сохраняется.
Работал Паркетов директором хлебозавода. Нельзя сказать, чтобы хлеб был очень уж плохого качества. Но в нем почему-то все время попадались разные посторонние предметы: монеты, иголки, шурупы, карандаши, пробки, а также ножницы. За это Паркетова разбирали на собраниях, совещаниях, заседаниях, ему ставили на вид, объявляли выговоры, а когда однажды в буханке хлеба оказалась сломанная мышеловка, сняли с должности.
Стал Паркетов руководителем мыловаренной фабрики. Нельзя сказать, чтобы качество мыла ухудшилось. Но в нем почему-то стали попадаться разные посторонние предметы: скрепки, булавки, гайки, втулки, спичечные коробки, а также подошвы. За это Паркетова разбирали на собраниях, совещаниях, заседаниях, ему ставили на вид, объявляли выговоры, а когда однажды в куске мыла оказался старый водопроводный кран, сняли с должности.
Пришлось Паркетову идти заведовать парниковым хозяйством. Нельзя сказать, чтобы качество помидоров ухудшилось. Но в них почему-то стали попадаться разные посторонние предметы: шпильки, кнопки, гвозди, пуговицы, рыболовные крючки, а также бигуди. За это Паркетова разбирали на собраниях, совещаниях, заседаниях, ему ставили на вид, объявляли выговоры, а теперь, наверное, скоро снимут с должности, так как в одном помидоре обнаружили неисправный выключатель.
Оптимальцев пользовался среди своих подчиненных большим авторитетом.
Приходит к нему в кабинет подчиненный и шмыгает носом.
— Куда это годится! — возмущается Оптимальцев. — Чтобы я у вас насморка больше не видел!
И через минуту у подчиненного нет никакого насморка.
В другой раз совершает Оптимальцев загородную прогулку и встречает другого своего подчиненного. А тот находится в весьма затруднительном положении, поскольку его по самый подбородок засосало в болото.
— Как вам не стыдно находиться в болоте?! — возмущается Оптимальцев. — Покиньте его немедленно!
Подчиненный тут же пробкой выскакивает из болота и оказывается на тропинке рядом с Оптимальцевым.
— А почему такой мокрый? Обсохнуть сейчас же!
От подчиненного тут же начинает валить пар, и через несколько секунд он совершенно сухой.
Идет Оптимальцев мимо вверенной ему конторы и видит: контора горит. Пламя, дым, подчиненные суетятся, из окна на веревке ЭВМ опускают.
— Что за безобразие! — возмущается Оптимальцев. — Прекратить пожар!
Огонь тут же стихает, дым рассеивается, ЭВМ поднимают обратно.
Потом едет Оптимальцев в лифте. А его попутчик-подчиненный в кабине курит.
— Перестаньте немедленно! — возмущается Оптимальцев.
А подчиненный не перестает.
— Почему на вас мой авторитет не действует?! — удивляется Оптимальцев.
— Так я уже не ваш подчиненный, — говорит бывший подчиненный. — Я со вчерашнего дня уволился.
— Тогда ладно, — смягчается Оптимальцев. — Так и быть, курите.
Шел 21… год. Утро для начальника цеха комбината «Фруктовощсинтпром» Пантелейкина началось, как всегда, с обхода производственных помещений.
Он по-хозяйски оглядел длинные ряды огуречных полуавтоматов. Работающие на них нажимали на педали, и из-под прессов один за другим вылетали новенькие огурчики. Молодой рабочий Еремин вытачивал на станке морковь. Слева лежали заготовки, справа, в ящике, — готовая продукция. Пантелейкин взял одну морковину, измерил ее штангенциркулем, попробовал на вкус и удовлетворенно сказал:
— Растешь, Еремин, растешь. Думаю, скоро на более сложный профиль тебя переведем — брюкву вытачивать. Или в бригаду свекловщиков…
У окна несколько рабочих, поминутно глядя на чертежи, собирали капустные кочаны.
— Внимательнее надо! — сделал замечание Пантелейкин одному из них. — Опять кочерыжку не тем концом установил!
Пантелейкин подошел к поточной бананоделательной линии. По ленте, дымясь, шел сплошной многометровый банан, а специальное устройство разделяло его на бананы нормальных размеров. Рядом работницы упаковывали в кожуру лимоны и апельсины. В углу стояло несколько гигантских катушек с намотанными на них луковыми перьями. По конвейерам плыли груши, дыни, ананасы…
Пантелейкин еще раз огляделся и зашел в свой кабинет. Там он взял лейку и стал поливать помидоры, что выращивал для себя в стоящих на окне ящиках.
Помидоры были настоящие.
На курсах повышения квалификации снабженцев преподаватель рассказал одну грустную легенду:
— Это было давно. Путник тащился по пустыне шестые сутки. Адски хотелось пить. То и дело ему мерещился торчащий из земли водопроводный кран с прохладной, освежающей водой. Но увы, это была то вытянувшаяся в стойку кобра, то вообще мираж. Тогда путник встал на колени и, воздев руки к небу, стал взывать к всевышнему:
