– О, ей не стоило бы слишком убиваться! Прошу тебя, господин, передай государыне, чтобы она не переживала так за мое смирение. Ей нужно копить силы на будущее, ведь отныне ей придется вместо меня общаться совсем с другими людьми, – патриарх усмехнулся. – Я же, со своей стороны, не могу не благословить Бога за то, что скоро окажусь от них на известном расстоянии.
Варда тяжело вздохнул.
– Владыка, – сказал он, помолчав, – господин логофет всё же хочет, чтобы они соблюли хотя бы видимость суда… чтобы не давать им слишком много воли…
– Срубив голову, плачет по волосам? Право, господин Варда, я не имею ни малейшего желания участвовать в этом представлении, являясь на их соборище! В конце концов ты можешь сказать им, что я покусился на свою жизнь, но попытался выдать это за покушение на меня, вот и всё. Это будет вполне достаточным поводом для моего низложения, которого они так жаждут!
Варда вздрогнул и ошарашено глянул на патриарха:
– Покусился на свою жизнь?!.. То есть…
– Да, разумеется. Пришел господин друнгарий, изложил мне известные требования, я обещал подумать, а когда он удалился, взял ножичек и пустил себе кровь, чтобы попугать моих легковерных служителей и поднять возмущение против иконопоклонников. Естественно, тут же поднялся крик, что меня убили… Разве не правдоподобная выходка для такого злодея, как я?
– О, Господи! – Варда заложил руки за спину, с трудом удерживаясь, чтобы не затрясти кулаками, и заходил по комнате. – Нет, это немыслимо, немыслимо! Что скажет августа?! Она не согласиться подвергнуть тебя такому позору!
– А вот это как раз и будет твоей задачей – уговорить ее, господин Варда. Мне же, признаюсь, никакой способ не кажется слишком неудобным, чтобы избавиться от нужды вступать в какие-либо беседы с упомянутыми достопочтенными отцами. В свое время я наговорился с ними предостаточно, и подобные опыты мне более не интересны. Если ты уверишь государыню, что ради удаления от этих ревнителей я любую тяготу приму как наслаждение, ты не скажешь ничего, кроме правды.
На другой день патриарх был низложен собравшимися иконопочитателями как «покусившийся на самоубийство», причем большинство не согласилось позволить ему просто удалиться в свое имение, но было решено сослать его «на исправление» в монастырь, – однако возникли разногласия, в какой именно, и пока что Иоанн ждал определения своей дальнейшей участи. Соборяне также постановили обыскать его личную библиотеку на предмет наличия в ней писаний, хулящих иконы.
Когда несколько монахов явились с этой целью в патриаршие покои, Грамматик не принял их, только велел Кледонию отдать им ключи от шкафов и проследить, чтобы они не обращались с книгами по-варварски, а сам заперся в своей келье. Монахи перевернули вверх дном содержимое всех шкафов, но, к своему разочарованию, почти ничего не нашли. Низложенный патриарх держал у себя только книги святых отцов и различные научные, исторические и философские сочиненения; из еретических книг были обнаружены только Ориген и «Вопросоответы» императора Константина Исаврийца, а также несколько трактатов против икон, написанных самим Иоанном. Кледоний наблюдал за обыском с крайним негодованием, но старался держать себя в руках и молчал.
– А это что? – спросил один монах, открыв очередную книгу и недоуменно уставившись в нее. – Какие-то буквы странные… Глядите-ка, братия, тут, верно, что-то зашифровано!
Его собрат подошел, взглянул и сказал:
– Да нет, это на латыни, – он повернулся к Кледонию. – Что это?
– Письма Сенеки к Луцилию, – насмешливо ответил тот. – Уверяю вас, про иконы там нет ни слова!
– Опять язычник! – воскликнул обнаруживший книгу монах. – Да тут у него просто целый склад эллинских басен! Вот что он читает вместо Священного Писания!
– Да ладно тебе, – пробурчал третий монах, – тут и отцы, вон, и книги Завета…
– О, а это что такое?..
Кледоний взглянул, и сердце его стукнуло: первый монах добрался до полок, где лежали химические рукописи – трактаты древних ученых и кое-какие из тетрадей, куда Иоанн в течение нескольких лет записывал свои заметки, мысли и результаты химических опытов. Часть из них хранилась у него в имении, а здесь были те, что он пролистывал на досуге в последнее время, размышляя над плодами своих исследований.
– «Книга огней»… «Изготовление смарагда»… «Жидкое золото»… «Гермес – Меркурий – ртуть»… «У Стефана: Осирис – свинец»… «Зосима: север – черный, запад – серебряный, юг – лиловый, восток – золотой»… Что это такое?!.. А-а, поглядите-ка, братия, тут дьявол нарисован! – монах ткнул в рисунок, изображавший дракона, изогнувшегося в кольцо и кусающего свой хвост. – Да это колдовские книги какие-то!.. Господи, помилуй! Смотрите: «И одно дает другому кровь, и одно порождает другое. И природа любит природу, и природа веселит природу, и природа побеждает природу, и природа господствует над природой…» Точно, какие-то заговоры!..
Спустя полтора часа Кледоний пришел к Иоанну в слезах.
