Сразу после низложения Иоанна православные занялись избранием кандидатов на патриарший престол. Было названо несколько имен, в том числе иерусалимского синкелла Михаила, но старец отказался, выставив на вид свою немощь, тогда как время требовало патриарха не старого и больного, а еще полного сил и деятельного. Одни выдвинули игумена Катасаввского монастыря, другие – студита Николая, последний предлагал игумена Навкратия, но тот отказался по той же причине, что и Михаил. За Мефодия голосовали епископ Иоанн, игумен Евстратий и многие подвижники, прибывшие с Олимпа и из вифинских монастырей. После того как, наконец, трое ставленников были избраны, им повелели удалиться из Города, каждому в отдельный монастырь, и ожидать окончательного выбора. Когда императрице были названы их имена, она сказала собравшимся:
– Преподобнейшие отцы, я, разумеется, могла бы сейчас назвать вам того, кого мне хотелось бы видеть на патриаршей кафедре. Но я хорошо знаю, что пути Божие нередко далеко отстоят от мыслей человеческих, поэтому мне пришло на сердце желание обратиться к прославленному подвижнику нашего времени, постнику и прозорливцу – я имею в виду всем вам хорошо известного отца Иоанникия – и попросить его помолиться, чтобы Господь указал ему того, кто достойно упасет православное стадо на спасительных пажитях.
К Олимпскому отшельнику были посланы игумен Иларион и монах Лазарь, с ними отправился и один спафарий от императрицы. Иоанникий, выслушав просьбу, поместил их в особую келью и велел молиться, сам же затворился в своей и молился три дня и три ночи, после чего вручил посланным деревянный посох и сказал:
– Ступайте, чада, и отдайте этот посох иеромонаху Мефодию, который сейчас пребывает в Елеовомитском монастыре.
Когда в Константинополе узнали об ответе старца, императрица тотчас послала скорохода, чтобы он объявил избраннику волю Божию и соборную. Игумен немедленно прибыл в Царствующий Город, и все стали готовиться к грядущим торжествам.
4 марта, в Сыропустное воскресенье, Мефодий был рукоположен в епископа и возведен на патриарший трон. Совершив праздничную литургию в Святой Софии, новый патриарх сказал перед паствой пространное слово. Возблагодарив Бога, милостиво дарующего, наконец, Своей Церкви после бурь и мятежей долгожданный мир и восстановление прежнего благолепия, он кратко изложил догматические основания иконопочитания, укорил иконоборцев в тупоумии и безумии, превознес исповедников, почивших в годы гонений на православие, и выразил надежду, что они в этот день невидимо присутствуют в храме и сорадуются живым о торжестве веры. Восхвалив благочестие юного императора, его матери и регентов, Мефодий завершил свое слово так:
