В эту ночь почувствовал недомогание и мэр города солнца – Тринитарио Кихано. Он никому об этом не сказал. Запретив кого-либо пускать к себе, заперся в кабинете, продолжая раздавать указания. За два часа до кончины он вынужден был позвать на помощь и упал в беспамятстве и бреду, но на некоторое время пришел в себя, сказал знаменитую фразу, которую теперь знает каждый горожанин:
– Не страшно умереть, страшно быть позабытым. Моя смерть будет последней в этой битве.
С момента его смерти больше не заболел никто в Аликанте и никто не умер. Тринатарио был главой города всего двадцать пять дней, но удостоился прекрасного пантеона в центре Аликанте, напротив площади Испании, на месте, где был полевой госпиталь, где Алехандро в последний раз поцеловал холодеющие губы Альбы, которые прошептали:
– Мне не страшно умирать. Страшно быть отвергнутой.
А душа человека с глазами цвета надвигающегося шторма очерствела навсегда.
– Рахма! Ра-а-ахма! – Полная, круглолицая женщина с выбивающимися из-под платка кудрявыми черными волосами кричала из окна. Отчаявшись дозваться, уже вполголоса добавила: – Да где ее только черти носят! С ума сойти можно.
Конечно, Рахма слышала свою мать, но сегодня в ее планы не входило исполнение многочисленных поручений. Она хотела взглянуть, что же происходит на площади перед ратушей.
Город бурлил новостями. Объявили, что пройдет новый веселый праздник. Что может быть интереснее? Сотни лет люди сжигали в Ночь Святого Хуана старые вещи на пляже. Но именно в этом году был подписан указ об учреждении официального праздника Ночи святых костров. Веками кривляющиеся в руках уличных артистов марионетки-ниноты теперь обрели совсем другой статус. И вот громадные ниноты из папье-маше растут на глазах у изумленной публики и будут сожжены в день летнего солнцестояния. Рахма хотела всё это увидеть своими глазами, и никакая, даже самая строгая мать не сможет ее остановить.
Она бежала, подхватив юбки, смеясь и оглядываясь. Но мать не побежала вслед за ней, махнув рукой. Что можно сделать с буйным духом молодости? Ничего. Вернется вечером, получит свое. Ох уж она ее оттаскает за волосы и заставит всю ночь перебирать чечевицу.
А пока резвая Рахма слонялась без дела по улицам, на открытие праздника в город приехала правительственная комиссия. Прежде всего оценить и проконтролировать веселье должны люди, которые не любят веселиться. Это же очевидный факт. Только вот где в Испании найти человека, не любящего праздники, фиесты, фейерверки и танцы на крыше? Это очень сложно. Но такой человек нашелся.
С поезда Мадрид – Аликанте сошел очень серьезный мужчина. Безупречно одетый, высокий, в идеальных ботинках. Сложно сказать, какие ботинки могут считаться идеальными. Для каждого это понятие сугубо индивидуальное. Но в одном сходятся все: при виде чиновника из Мадрида охватывал озноб, казалось, что вокруг исчезают запахи и цвета. Именно такой проверяющий и способен не поддаться общему безумию во время праздничного буйства, а позаботиться обо всём и обо всех. Безопасность прежде радости.
Кто по своей воле подпишется следовать этому правилу? Никто. Никто и Гектор, а именно так звали прибывшего чиновника. Он оставил вещи в отеле и решил прогуляться по городу при свете дня. В мэрии около часа назначена встреча, так что он успеет немного пройтись и выпить кофе. Достав из нагрудного кармана пиджака блокнот и карандаш, он что-то записал ровным бисерным почерком. Сама идея сожжения нинотов среди жилых домов не приводила его в восторг, но ничего не поделаешь, праздник учрежден, а ему поручили максимально четко разработать протоколы безопасности для всех городских служб. Остановившись перед церковью Сан-Николас-де-Бари, Гектор поймал себя на мысли, что где-то уже ее видел.
Рахма ускорила шаг, услышав, что ее кто-то окликнул позади. Ну уж нет, так просто она не сдастся!
Сильный удар застал Гектора врасплох и чуть не сбил с ног. Это Рахма влетела в него со всей силы.
– Ой. Простите, простите, я не хотела! – Рахма активно стряхивала несуществующую пыль с пиджака Гектора.
– Не страшно. Успокойтесь, всё хорошо, – он попытался обойти приставучую девицу.
Сбросив ее руки с себя, он сделал шаг в сторону, намереваясь прекратить неловкую сцену. В этот момент раздался надрывный крик:
– Рахма! Тебе конец, марш домой!
Рахма вцепилась в Гектора, держа его за лацканы пиджака, и умоляюще посмотрела.
– Прошу вас, прошу вас!..
– Да что я могу сделать? Вы раскрыты.
Но она уже потянула его в сторону, развернув кругом, и, прикрывшись, как щитом, попятилась к дому напротив церкви. Воспитание не позволило Гектору оттолкнуть ее снова от себя, и они ввалились в неприметную дверь.
– Да отпустите уже меня… – прошипел Гектор.
Она испуганно отняла руки, но тут же схватила его за рукав и потащила за собой.
Когда они вошли в бар, Хаким играл сам с собой в го.
Рахма, сделав вид, что не случайно оказалась в баре, уселась на стул с высокой спинкой, положила ногу на ногу, а руки на подлокотники.