†
Когда и под каким знаком я ступил в земной мир, прольет не много света на предмет наших изысканий. Достаточно упомянуть, что рождение мое случилось в одну из тех ежегодно повторяющихся ночей, в которые обрушиваются на землю леониды, являя один из самых впечатляющих световых спектаклей, коими звездное небо издревле балует невооруженный человеческий глаз; произошло это в тот самый час суток, когда яркий свет газовых фонарей и пришедших им на смену бесславных изделий еще не размягчил ночную тьму до нескончаемых сумерек. Так уж случилось, что во времена семинаристской молодости, накануне дня рождения, глазам моим однажды открылся искрящийся звездный ливень, священный огненный дождь, вскоре наполнивший весь небосвод мириадами вспыхивающих метеоритов и заронивший в моей душе невидимые семена, которые взошли только десятилетия спустя, но, взойдя, дали беспримерные по своему энтузиазму побеги – любовь к звездному небу, к планетам и их спутникам, какая в конечном итоге увлекла меня в высшие и, как говорится, весьма отдаленные сферы, кои нынче мне по долгу пристало называть родиной.
Поначалу – в силу сельского своего происхождения – я питал склонность к ботанике и лелеял искреннее желание после окончания обучения высокой науке лесоводства подыскать достойное место для деятельности, многогранность которой споспешествовала бы и моим любительским изысканиям.
И я нашел желаемое в родимых краях, заступив на службу управляющим так называемых верхних владений светлейшего князя Иоганна Адольфа Шварценбергского, второго представителя фамильной династии; на первых порах мне надлежало присматривать за хутором Бцы, потом за поместьем Форбес – землями особо уязвимыми вследствие неблагоприятного их положения на совершенно незащищенном правом берегу Влтавы; однако в дальнейшем из-за проведенной высокими инстанциями реформы я был призван в самый центр княжеской власти, олицетворением коего в то время являлся большой замок на вершине крутого утеса, высившегося над Влтавой, в городе Крумау. Здешние места полюбились мне, несмотря на суровость климата, вечную влажность, поздние и ранние заморозки, после которых земля – плодородная, но всё же сильно выветренная – едва успевала восстановиться; несмотря на то, что условия для сельскохозяйственной деятельности представлялись весьма неблагоприятными – тем больше, чем ближе подходили обширные территории к Богемскому лесу и его безбрежно-дремучим просторам, в чаще которых водились дикие медведи.
