От глубокого дыхания девичья грудь вздымалась, а щёки негодующе раздувались, отчаянно глотая воздух. Гермиона не находила слов, чтобы ответить на его непозволительную дерзость. А он… Он тоже всё сказал. Даже больше чем следовало. И теперь просто прожигал её тяжёлым взглядом.
Вязкая тишина снова расползалась по небольшой, но уютной гостиной, заполняя собой всё пространство и пробираясь даже в самые укромные его уголки.
— Блять. Ты меня с ума сведёшь.
Малфой шумно выдохнул, делая несколько шагов назад. Ураган эмоций, накативший так внезапно, отступил, освобождая место назойливым мыслям, неизмеримым грузом свалившимся на плечи. Вместо того, чтобы сохранить непривычную струну той дружеской беседы, которая проскользнула между ними в какой-то миг, они умудрились раскромсать её на маленькие кусочки и выбросить в ближайшую урну.
Невыносимая Грейнджер.
Драко провёл ладонью по затылку, спускаясь к шее и останавливаясь на груди. Невыносимый прилив жара наполнил тело, и рубашка показалась ужасно раздражающим предметом одежды. Без всякой задней мысли, он стал расстёгивать ряд перламутровых пуговиц, обнажая верхние подтянутые мышцы живота. Просто потому что было жарко.
— Что… ты… делаешь?
Малфой поднял удивлённый взгляд, услышав испуганный шёпот, и остановился чуть выше ремня на брюках. Правда, ненадолго. Пальцы снова затеребили те немногие оставшиеся пуговицы. Хищная улыбка растянулась на губах, когда он развёл полы рубашки, с неподдельным интересом наблюдая за реакцией Гермионы.
Смотри, Грейнджер. Смотри на меня. И не смей отворачиваться. Трусиха.
И она смотрела. Беспокойно сглотнула, когда две половинки ткани распахнулись, обнажив фарфоровую кожу и подтянутый торс, выгодно смотрящийся в близости теней, падающих от огня.
— Малфой. Прекрати.
— Прекратить что? — зарылся пятернёй в волосы, придавая им ещё более небрежный вид. Одна пола рубашки открыла ещё больший обзор на фигуру и красиво очерчивающиеся мышцы. — Это? — нарочито медленно стянул с себя рубашку, предварительно расстегнув манжеты.
— Мерлин… — выдохнула Гермиона, отводя взгляд.
— Нет, Грейнджер. Всего лишь Малфой, — сыронизировал, делая несколько шагов к ней и останавливаясь совсем близко.
Она подняла на него взгляд.
— Что ты хочешь? — тихо прошептала, смотря в лихорадочно блестящий ободок серой радужки.
— Я уже говорил, Грейнджер, — вздёрнул бровь и сделал небольшую паузу. Одним движением накинул на её плечи свою рубашку, сокращая этим самым оставшееся расстояние и наклоняясь совсем близко к её уху, заалевшему от подобной близости. — Хочу тебя, — осторожно потёрся кончиком носа о девичью щёку.
Такая жаркая. Боже. Она вся горит.
Гермиона попыталась выиграть хотя бы несколько сантиметров личного пространства, упираясь ладонями в его грудь. Тщетно. Он не позволил отстраниться, обнимая её ладонью за талию.
— Ты не можешь, — последние крохи разума, кажется, улетали с остатками самообладания.
Неужели из-за меня, Грейнджер? Где твоя выдержка? А моя?
— Почему? — тёплым дыханием коснулся мочки. — Ты красивая. Самая умная девочка на факультете и в школе, — слегка прихватил зубами гладкую кожу.
— Этого недостаточно.
Ни одного весомого аргумента. Кажется, кто-то сдаёт позиции.
Он улыбнулся, пряча эту эмоцию и свои размышления в неукротимых кудрях.
— Достаточно. Но если ты решила набиваться на комплименты, то… Мне нравятся твои волосы, — накрутил на указательный палец одну из непослушных пружинок. — Они такие же своенравные, как ты сама. Ещё твоя фигура. Однажды я поймал себя на мысли, что хочу тебя, когда на тебе была зимняя мантия. Просто потому, что я мог бы снять её с тебя. А также всё то, что было под ней, — выпустил из пальцев каштановый завиток волос, притягивая Грейнджер к себе второй рукой. — И губы. Меня чертовски волнуют твои губы. Я слышал столько ядовитых слов, слетающих с них в мой адрес, но не имею понятия — какие они на вкус, — немного отстранился, чтобы поймать её взгляд.
Поймал.
— Позволишь узнать?..
Гермиона неопределённо повела плечами, не скрывая ужасной растерянности, но стала заметно ближе, когда Драко крепче обхватил тонкую талию. Кончик языка быстро прошёлся по пересохшим губам и этот жест не ускользнул от внимательного взгляда Малфоя.
— Ты невыносима, Грейнджер, — усмехнулся, подаваясь к её лицу, но останавливаясь в нескольких миллиметрах от него.
Он не хотел давить. Хотел, чтобы и в ней это было. Желание.
Не сдержал улыбки, ловя жаркий выдох приоткрывшихся навстречу губ и упиваясь подобной близостью. Она почти сама его поцеловала. Сама. По крайней мере, ясно дала понять, что совсем не против.
Губы коснулись друг друга, в ту же секунду опьяняя, вытягивая наружу нечто, что долго таилось за слоями непробиваемой ненависти и ждало своего часа. Этого часа.
