«Уже не милая Катици? – ехидно подумал Пелле. – Ненадолго вас хватило!»
Вдалеке послышался шум мотора. Папа Катици въехал в горку и припарковал машину. Дети окружили угловатый красный автомобиль.
– Ты прямо сейчас уезжаешь? – спросила Гуллан.
– Думаю, да.
Фрекен Квист принесла из комнаты сумку с вещами Катици – ее упаковали заранее. Большую куклу, с которой Катици привезли в детский дом, фрекен Квист убрала в бумажный пакет. Игрушка была дорогая, и играть в нее в детском доме фрекен Ларсон не разрешала.
– Катици, подожди, я переоденусь, – крикнула Рут.
– Не надо, оставь платье себе. И туфли тоже. У меня есть другая одежда.
– Правда? Ты не шутишь?
– Нет. Оставь его себе. Носи с удовольствием!
– Ой Господи! Спасибо, спасибо, спасибо тебе большое! Ты ужасно добрая! – воскликнула Рут.
– Рут, не смей упоминать имя Господа нашего всуе! – прикрикнула на Рут фрекен Ларсон.
– Я нечаянно, просто очень обрадовалась! – воскликнула Рут и бросилась обнимать Катици.
Фрекен Квист ничего не сказала. Она радовалась, что Катици простила Рут. Но думать о скором отъезде девочки ей было грустно.
Папа Катици вылез из машины. Сегодня он уже не казался детям таким огромным.
– Что с ним случилось? Он стал какой-то другой, – тихо сказала Гуллан брату.
– Не тупи! Он просто сбрил бороду! – ответил Пелле.
– А! Точно! А я думала, он стал ниже ростом.
– Думай, что говоришь! При чем тут борода и рост? Девчонки вечно болтают глупости, – накинулся на сестру Пелле.
– Ты готова? – спросил папа Катици. – Можем ехать?
– Сейчас, папа. Только скажу всем «до свиданья».
Фрекен Квист крепко обняла Катици.
– Я очень хочу, чтобы у тебя в жизни все сложилось хорошо, девочка, – произнесла фрекен Ларсон.
«Врешь ты все! – подумал Пелле. – Тебе бы только побыстрее выпихнуть отсюда Катици».
– Пока-пока. Надеюсь, мы еще увидимся! – Катици старалась выглядеть бодрой, но было видно, что она еле сдерживает слезы.
Сумку Катици поставили в багажник, сама она уселась на заднее сидение.
Папа сел за руль и уже хотел заводить автомобиль, но тут появился пастор Петерсон и предложил спеть для Катици псалом:
Под пение детей машина медленно тронулась. Папа Катици выглядел слегка расстроенным. Почему? Трудно сказать. Катици обернулась и помахала ребятам. Последней, кого Катици увидела, была Рут: она пела псалом, по ее щекам текли крупные слезы.
Детский дом остался позади, впереди у Катици была новая жизнь – в семье.
Путь показался Катици бесконечным. Они ехали, ехали, ехали. Наконец, она не выдержала и спросила:
– А мы скоро будем дома, папа?
– Да, осталось еще немного.
Катици удивляло папино молчание. За всю дорогу он не задал ей ни одного вопроса. «Может, он мне не рад?» – думала Катици.
Вдруг отец повернулся к ней и спросил:
– Тебе хорошо жилось в детском доме?
– Они хорошо ко мне относились. Особенно фрекен Квист.
– А по дому ты не скучала?
– По цирку скучала немножко… Папа, а у меня сколько сестер и братьев?
– Четыре сестры и два брата.
– А где мы живем и почему у нас в доме негде стирать?
– В каком смысле «негде стирать»?
– Фрекен Квист сказала, что моя сестра берет взаймы большой ушат, когда ей нужно постирать вещи. Потому что там, где мы живем, нет прачечной. Это правда, пап?
– Да, это так. Дело в том, что мы живем не в доме, а в шатре или фургоне. Откуда там может быть прачечная?
– Папа, а почему мы не живем в доме? Мы что – бедные?
– Нет, мы не бедные. Но понимаешь, в чем дело… Хотя ты вряд ли это поймешь, ты еще слишком маленькая… Нам нельзя жить в домах. Люди против того, чтобы мы жили с ними в одном доме.
– Почему, папа? Они тебя что – боятся?
– Катици, послушай и постарайся понять то, что я тебе сейчас скажу. Наш народ называется
– Цыгане? Цыгане плохие. В детском доме Рутка дразнила меня цыганкой.
– Катици, цыгане не плохие, но люди нас боятся. Думают, что мы злые. И стараются держаться от нас подальше.
– Папа, как они могут нас бояться, если совсем не знают?!
– Это странно, но так есть.
– А откуда цыгане, ну, или ром, пришли?
– Давным-давно, наверно тысячу лет назад, они пришли из Индии.
– Зачем они пришли сюда? Ты тоже из Индии, папа?
– Нет, я не из Индии. И я не знаю, зачем ром пришли в Швецию. Возможно, надеялись, что здесь будет лучше жить.
– Папа, а я тоже цыганка?
– Да. Хотя на самом деле цыганами нас называют другие. Сами мы называем себя ром. Это значит «люди».
– Какое странное слово – ром! Это на каком языке?
– Это наш язык, он называется «романи щиб», на нем говорят все ром во всем мире. Смотри, там внизу наш табор. Внизу, на опушке, видишь?
Катици посмотрела туда, куда указывал отец, и увидела разноцветные палатки – как будто там, впереди, раскинулась радуга. В центре лагеря стояла большая бочка, над ней курился легкий дымок.
– Мы здесь живем?