Гуллан протерла сонные глаза, зевнула и сказала:
– Ты вроде не хотела уезжать, а теперь радуешься.
– Я радуюсь, что у нас сегодня праздник, а про остальное не думаю. Кстати, Рутка, хочешь дам тебе сегодня поносить мое голубое платье?
– Ты уже не злишься, что я называла тебя воровкой и цыганкой?
– Нисколечко. Фрекен Квист сказала, что не нужно быть злопамятной. Ну что, хочешь поносить мое платье или нет? Да или нет?
– Спрашиваешь! Конечно, хочу. А можно мне еще и твою заколку для волос?
– Можно! Наряжаться так наряжаться!
Гуллан подумала, что Катици зря помирилась с Рут. Рутка только притворяется доброй, а на самом деле она злая и вредная.
– Гуллан, иди, поможем Рутке одеться. Ты ее причеши, а я пока поищу, где лежат мои лаковые туфли, которые мне подарила цирковая мама.
Девочки дружно взялись наряжать Рут. А Катици в это время надела алое платье с воланами, и сразу стала похожа на принцессу, которая ходит по канату.
– Праздник скоро начинается! Торопитесь! – крикнула фрекен Квист. Повторять ей не пришлось. Дети и так уже бежали во двор. Все они были чистыми и нарядными. Даже мальчики, которых в обычные дни невозможно было заставить умыться и причесаться, сегодня отдраили кожу до красноты и гладко прилизали волосы.
– Пелле, какой у тебя чудной вид! – сказала Катици. – Ты что с собой сделал?
– Чего спрашиваешь? Не видишь, что ли, – я умылся. Ой, а Рутка какая красивая! Откуда у нее это платье?
– Я ей дала поносить. Слушай, Пелле, я хочу тебя попросить одну вещь. Когда я уеду, можешь не дразнить Рутку? Фрекен Квист говорит, что у нее нет ни мамы, ни папы, поэтому она мне завидует.
– Не маленький! Сам разберусь, что делать. Если она ко мне будет нормально относиться, тогда и я ее дразнить не буду.
– Кто хочет половить рыбку, идите ко мне! – позвала фрекен Квист.
Дети побежали к натянутой простыне. Каждый брал удочку и закидывал крючок за ширму, позади которой стояла фрекен Квист и прицепляла на крючок какую-нибудь игрушку.
Потом все расселись за длинные столы и радостно принялись жевать торты, печенья и булочки и запивать их большими стаканами сока.
Тут появилась фрекен Ларсон. Вид у нее был такой же, как в тот день, когда в детский дом приезжал пастор. Она откашлялась. «Сейчас будет говорить речь», – подумал Пелле. И оказался прав. Но фрекен Ларсон не знала, с чего начать.
Поэтому еще раз откашлялась.
– Итак, друзья мои. Сегодня наша милая Катици уезжает от нас домой.
– Что это с ней? Ты слышала? Она сказала «наша милая Катици», – шепнул Пелле Гуллан.
– Да. Итак, как я уже сказала, наша милая Катици сегодня уезжает домой, и мы будем по ней скучать, – продолжила директриса.
– Ой, умру от смеха! Скучать она будет. А сама только и делала, что придиралась к Катици, – снова зашипел Пелле.
– Пелле, что ты сказал? Мне показалось, ты произнес слово «умру».
– Я говорю: умру, если не искупаюсь. Очень жарко, – быстро нашелся Пелле.
– Мы сейчас говорим не про купание, а про Катици. Да, эта девочка не очень пунктуальна и обязательна, и это прискорбно. Но в целом Катици – милый и добрый ребенок.
«Похоже, Ларсон перегрелась», – подумал Пелле.
Тут на дорожке показался пастор Петерсон. При виде него фрекен Ларсон снова сбилась, забыла, что хотела сказать, и покраснела как помидор.
«Интересно, с чего она так покраснела? – подумал Пелле. – Наверно, это потому, что она врет, будто любит Катици».
– Добрый день, добрый день. Как у вас тут хорошо! – провозгласил пастор Петерсон. – Фрекен Ларсон, вы действительно умеете создать детям комфортные условия.
Фрекен Ларсон покраснела еще больше и стала похожа на индюка.
– Это не она, а фрекен Квист все сделала, – сказала Гуллан. – Она даже испекла клубничные торты.
– Ах так… Ну ничего, ничего. Это неважно. Я приехал сегодня к вам, чтобы вручить Катици памятный подарок.
«Что-то они сегодня так распрыгались вокруг Катици», – подумал Пелле.
– Как приятно, что вы решили позаботиться о нашей милой Катици! – пискнула фрекен Ларсон.
– Если они еще раз скажут «милая Катици», меня стошнит, – буркнул Пелле.
– Пелле, что ты сказал? – тут же обратилась к нему фрекен Ларсон.
– Я говорю, только если ко мне обращаются с вопросом, – отчеканил Пелле.
– Итак, – начал пастор, – милая Катици, этот подарок ты должна беречь. Это Библия, которая станет тебе утешением в разных жизненных ситуациях. Боюсь, что ситуаций, когда тебе потребуется утешение, в твоей жизни будет немало.
– Поблагодари господина пастора, Катици, – велела фрекен Ларсон.
– Спасибо большое, – сказала Катици. – А что в этой книге написано?
– Когда ты научишься читать, ты узнаешь, что здесь написано. Здесь говорится про Бога и Иисуса Христа, а еще про то, что люди должны любить друг друга. Катици, ты слышала про десять заповедей?
– Нет. А что такое заповедь?
– Заповедь – это правило, которому мы, по воле Божьей, должны следовать. Если мы этого не будем делать, Бог огорчится. Я надеюсь, ты выучишь эти правила, когда научишься читать.
– Может, и выучу, если они полезные, – сказала Катици.
– Катици, как ты смеешь так разговаривать с господином пастором? – фрекен Ларсон кипела от ярости.