Катици не могла устоять на месте и тоже стала пританцовывать. Она перебирала ногами, подражая Розе, и издали казалось, будто она тоже выступает.
Папа заметил Катици и улыбнулся ей. Наверное, подумал, что из нее выйдет хорошая танцовщица.
Музыка замолчала, Роза остановилась посреди пируэта.
– Браво! Браво! – закричали зрители и стали бросать Розе деньги.
Катици побежала назад и рассказала Лене, что публика кидает Розе деньги.
– Они всегда ей кидают. Может, и тебе будут бросать, если ты научишься хорошо танцевать.
– А эти деньги будут мои?
– Нет, их папе нужно отдавать. Он их заплатит хозяину земли, на которой построен парк. Все заработанные деньги мы складываем в общую кассу, и папа решает, на что они пойдут. Заплатить за землю, купить еду, одежду – короче, все, что нам нужно. Для моего аттракциона тоже надо покупать призы, а то людям будет неинтересно угадывать.
Катици понемногу начинала понимать, как устроена жизнь в таборе, но многое по-прежнему оставалось неясным. Ночью, когда посетители разошлись и папа сел подсчитывать выручку, Лена рассказала ему, что посетители просили Катици спеть «Черного цыгана». Папа решил, что надо поучить дочку. Но Катици уже спала, сидя на стуле. Путь от детского дома до табора оказался гораздо дальше, чем она могла предположить.
– Катици, просыпайся, пора подметать дорожки!
Лена пыталась растолкать Катици, но та никак не могла открыть глаза.
– Просыпайся!
– Что такое, Гуллан? Я хочу спать.
– Я не Гуллан, – сказала Лена. – Вставай, пошли искать деньги.
Катици тут же проснулась и сразу вспомнила, что живет уже не в детском доме, а в таборе.
– Сейчас. Я просто вчера очень устала.
Катици быстро оделась и вышла вместе с Леной подметать дорожки. Девочки нашли много пятаков, а возле тира Катици увидела на земле целый четвертак.
– Катици, пошли играть на свалку? – спросила Лена, когда они закончили подметать.
– На свалку? А что это?
– Это классное место, но надо торопиться. Нам еще надо успеть сходить за водой, пока остальные не проснулись.
– Почему мы должны идти за водой?
– Потому что это наша работа.
Лена подумала, что Катици – странная девочка. Думает, что вода сама собой нальется, что ли?
– И еще нам надо собрать хворост.
– У нас еще много разной работы?
– Нет, только принести воды и набрать веток. Но сделать надо, пока эта не проснулась. И папа.
– Тогда пошли на твою валку.
– Не валку, а свалку, глупенькая.
Девочки направились в лес. Они уже достаточно далеко отошли от табора, когда Лена вдруг остановилась и сказала: «Вот, Катици, это свалка».
– Какая же это свалка? Это помойка.
– Помойка или свалка – какая разница? Гляди, сколько здесь всяких интересных вещей!
Катици посмотрела и действительно увидела много интересного.
Кресло, трехногий стол, старые кастрюли. Горшок.
– Что мы будем здесь делать? – спросила Катици.
– Играть! Как будто мы живем в настоящем доме. Погоди, сейчас увидишь.
Лена стала собирать вещи и скоро оборудовала почти полностью готовую для жилья комнату. Под конец она достала что-то из кармана и положила в разбитую банку, где на донышке плескалось немного воды.
– Что это? – спросила Катици.
– Это мыло. Мы будем печь торт. Сейчас покажу как. Беги, сорви мне несколько ягодок рябины.
Катици убежала, а Лена тем временем взбила мыло в густую пену. Катици принесла ей много рябины, Лена сделала из мха пирожок, обильно смазала его мыльной пеной и украсила ягодами. Получился почти настоящий торт.
– А что такое мигрень? – вдруг спросила Катици, когда они с Леной понарошку пили кофе и ели торт.
– Почему ты спрашиваешь? – удивилась Лена.
– Эта лежит в кровати и говорит, что у нее мигрень.
– Точно не знаю. Думаю, это какая-то болезнь. Вроде голова болит. Не всегда, но часто.
– Слушай, а почему у нее волосы белые, а у остальных – черные?
– Потому что она гажи, не ромка.
– Почему она тогда здесь живет, если не ромка? Она когда-нибудь жила в обычном доме?
– Да! Представляешь, она жила в большом, красивом доме, а потом встретила папу. Понимаешь, мы разбили свой парк развлечений рядом с ее домом. Короче, она оставила своих и ушла с папой.
– Значит, она очень любит папу? Раз оставила ради него богатый дом? Но почему тогда она такая злая? Почему ее все боятся?
– Не знаю. Думаю, она не знала, что у папы есть мы. И еще, по-моему, она думала, что папа богатый и что жить в шатре – это очень здорово. Но ты не заморачивайся на этот счет. Взрослые – они странные. Зато мы с тобой теперь всегда будем вместе, да?
– Конечно!
– Ой, надо бежать назад, а то получим нагоняй.
Девочки отправились домой. По дороге они собирали ветки и шишки, чтобы разжечь огонь и согреть воду для чая, когда семья проснется.
Еще не дойдя до табора, они увидели, что из трубы идет дым.
– Катици, они проснулись! Ну, сейчас нам достанется! Воду-то мы им так и не принесли!
Но все обошлось как нельзя лучше. Оказалось, что проснулся только Пауль, он разжег огонь в очаге и принес воду. Увидев выражение лица девочек, он рассмеялся.