– Заигрались? Бывает! Но не переживайте, я уже все сделал. Когда-нибудь я разбогатею и куплю вам часы, чтобы вы знали, сколько времени.
Роза тоже уже встала. Сначала она сварила кашу малышам, потом приготовила бутерброды и чай взрослым. Вид у нее был немного уставший, но она не сердилась.
– Сегодня устроим стирку. Ты, Лена, поможешь мне отнести вещи к озеру. А ты, Катици, наберешь веток, чтобы разжечь огонь и согреть воду. Кстати, надо еще сходить к соседям и одолжить у них ушат.
– Можно мы сходим за ушатом? – спросила Катици.
– Сходите, конечно. Только он большой. Справитесь? И не забудьте сказать «спасибо» и «пожалуйста».
Девочки отправились в путь. Идти было не очень близко. Ближайший хутор находился на некотором отдалении от табора. Но вот и соседский дом. Лена постучала в дверь. Хозяйка открыла и спросила, что нужно девочкам. Подметая подолами длинных юбок землю, Лена и Катици вежливо поклонились крестьянке.
– Здравствуйте, тетенька, – сказала Лена. – Можете, пожалуйста, дать нам ушат? Роза сегодня устраивает большую стирку.
– Роза опять стирает? Она же стирала совсем недавно. Где же вы пачкаетесь, что приходится так часто стирать?
– Там, где мы живем, очень пыльно. Приходится часто стирать, – объяснила Лена.
– Понятно… Ну что ж, конечно, берите ушат. Пойдем – покажу, где он стоит.
Девочки последовали за крестьянкой, которая прошла через двор в коровник. Катици во все глаза смотрела по сторонам. Ей очень понравилось на ферме. «Вот бы мне тоже так жить», – думала она, с интересом разглядывая домашних животных и птиц: коров, свиней, кур и маленького козленка.
– А тебя я вижу в первый раз, – сказала крестьянка, обращаясь к Катици.
– Я только вчера вернулась из детского дома. Меня зовут Катици.
– Бедняжка. Зачем же ты вернулась? Могла бы остаться там. Тут тебе не будет житья.
– Нет, я рада, что вернулась домой. Здесь у меня сестры и братья. Вот, например, Лена. Она без меня скучала.
– Ах вы мои дорогие! Держитесь друг дружки, и все у вас сладится. Пойдем со мной на кухню, угощу вас свежими булочками.
Крестьянка понравилась Катици, но она никак не могла взять в толк, почему добрая женщина считает, что ей было бы лучше оставаться в детском доме.
Хозяйка дала девочкам целый пакет только что испеченных булочек, они убрали его в ушат, взяли посудину за две ручки и отправились домой.
– Лена, а почему она сказала, что мне лучше было остаться в детском доме?
– Не обращай внимания. Некоторые люди нас жалеют, хоть изменить ничего не могут.
– Почему? Она могла бы взять нас к себе на хутор.
– Совсем рехнулась, да? Вот и видно, что ты давно не жила в таборе. Люди ни за что не возьмут к себе на хутор цыган.
– Я, честное слово, ничего не понимаю. Почему не возьмут?
– Ну, хватит болтать. Пошли быстрее, Розе уже давно пора начинать стирку.
Девочки потащили тяжелый ушат и вскоре добрались до озера, на берегу которого Роза развела костер из веток и шишек.
– Катици, принеси мне еще хвороста, – велела Роза.
Катици со всех ног побежала за ветками и вскоре уже мчалась назад с полной охапкой хвороста. Роза к этому времени развела мыло в воде, положила в воду одежду и поставила ушат на огонь. Вещи будут очень чистыми! Пока белье кипятилось, девочки сидели рядом с костром и разговаривали. Роза пыталась объяснить Катици, почему их семья живет в шатре, а Катици никак не понимала и все спрашивала, почему они не могут жить в доме, как все люди.
– Роза, а папа кому-нибудь говорил, что мы хотим жить в доме? – спрашивала Катици.
– Много раз, Катици. Ты и сама еще не раз услышишь, как отец говорит разным дядечкам, что мы хотим жить, как живут другие люди. А потом услышишь, как эти дядечки отвечают: это невозможно. Давай лучше поговорим о чем-нибудь другом.
Роза вытаскивала белье из ушата, раскладывала каждую вещь на плоском камне и терла щеткой, чтобы оттереть грязь. Она драила вещи с такой силой, будто вымещала на них свою злобу. В действительности так оно и было. Как бы ей хотелось так же отдраить всех этих «дядечек», которые не давали их семье переехать в настоящий дом.
Катици начала привыкать к новой жизни, хотя еще многое было ей непонятно. В детском доме у нее была своя кровать, а здесь она делила кровать с Леной. Спать было тепло и мягко, хотя привычного постельного белья у них не было. Девочки лежали на перине, а другой периной укрывались. Еда тоже казалась Катици непривычной. Раньше ей давали жидкие супы и каши, а теперь она ела очень острые блюда с разными специями. Чаще всего – острый овощной суп или курицу.
К тому, что ей, Лене и тринадцатилетней Розе приходится много работать, Катици начала привыкать. Как и к тому, что ее новая мама ничего не делала, а только ела, пила и читала книги. Но вот привыкнуть к тому, что эта ругала ее последними словами и таскала за волосы, Катици никак не могла. Она много раз спрашивала у Розы, почему так получается, но старшая сестра или отмалчивалась, или обещала, что, когда Катици подрастет, все изменится к лучшему.