– Да, я старше. Но какое это имеет значение? Мы ведь начали учить буквы одновременно. И кстати, чем человек младше, тем он быстрее учится, – сказала Лена.
– Подумаешь! Я тоже не маленькая. Вот пожалуюсь на тебя Розе, скажу, что ты хвастаешься. На следующей неделе я научусь писать лучше, чем ты, хоть ты и старшее. Кстати, учти: я знаю, что надо говорить «старше». Но буду говорить так, как хочу.
Всю дорогу до дома девочки продолжают в шутку дразнить друг друга.
Вот, наконец, и табор. Однако здесь происходит что-то непонятное. Какие-то мужчины кричат на папу и Пауля и даже лезут в драку, хотя папа пытается их остановить. Один из этих мужчин заходит в шатер, где Роза готовит мясо. Роза пугается, но не подает виду. Мужчина подходит сзади и хватает ее за талию. Этого Роза стерпеть не может, она резко разворачивается и изо всех сил бьет мужчину сковородой по голове. Куски свинины разлетаются по кухне. Роза смеется, но смех ее быстро умолкает: вид у мужчины слишком страшен.
– Твой отец подавится этим мясом, – угрожающе говорит он и выскакивает из шатра.
Все это время папа Тайкон пытается успокоить других мужчин и уже почти договаривается, что они сейчас уедут. Но тут из шатра появляется дядька, которого ударила Роза, и начинает орать, что «цыган надо вытурить отсюда, чтобы духу их тут не было».
Катици не разбирает слов, но по виду мужчины понимает, что дело плохо.
– Сейчас мы их отсюда вышибем, – объявляет он остальным. – Поехали за полицией.
– Хозяйка земли разрешила нам пожить здесь два месяца, – говорит папа Тайкон. – Вы не можете выгнать нас отсюда.
– Мы не сможем – значит, приведем других, которые смогут. А эта женщина тут не хозяйка. У нее есть сыновья. И они не хотят, чтобы на их земле цыганское отродье жило.
– А почему ее сыновья сами нам ничего не сказали? – спрашивает папа.
– Потому что они работают в лесу и не знают, что у них тут на участке происходит. Но ничего, мы им расскажем. Так что давай, собирай свои манатки по-быстрому. И вали отсюда.
У Катици похолодело внутри. Нет! Пожалуйста! Жизнь только-только начала налаживаться! Фрекен Бритта обещала поговорить с какими-то важными дяденьками в Стокгольме, чтобы Катици и Лене разрешили ходить в школу по-настоящему.
«Хоть бы нам разрешили остаться! Обещаю всегда слушаться взрослых, только бы мы тут остались!» – думала Катици.
– Лена, они нас отсюда выгонят? – спросила она сестру.
– Не знаю, – Лена говорила рассеянно, глядя куда-то мимо Катици.
– Как не знаешь?! Ты должна знать! Наша хозяйка добрая. Она обещала, что мы можем здесь жить, а если обещал, надо выполнять. – Катици чуть не плакала.
– Она нас тут хоть всю жизнь готова держать, но ты же слышала, что эти дядьки говорили. Они сказали, что ее сыновья не любят цыган, – вздохнула Лена.
– Вот вырасту большая – они у меня попляшут, – глаза Катици гневно сверкали.
– И что ты сделаешь? – тихо спросила Лена.
– Что сделаю? А вот слушай. Я пойду к самому королю и скажу ему, что с нами плохо обращаются, отовсюду гонят и не берут в школу. Ух, он им задаст! Он знаешь как разозлится? Ногой ка-а-ак топнет! – Катици изо всех сил топнула ногой о землю.
Вечером вернулись те же дядьки. На этот раз они привезли с собой хозяйку земли и ее сыновей. Вид у сыновей был мрачный.
– Выметайтесь отсюда подобру-поздорову. Нам тут цыгане не нужны, – приказали они.
– Но вот эта госпожа разрешила нам здесь пожить, – указал папа Тайкон на пожилую женщину.
– По мне, так живите, сколько хотите. Но мои мальчики против. А это их земля, хоть я тоже вроде как хозяйкой считаюсь. И скажу откровенно, сегодня мне за них стыдно.
Катици и Лена заплакали. Малыши не понимали, что происходит, но тоже ударились в рев.
– Нечего реветь! Собирайте манатки и валите отсюда, да побыстрее. Если не хотите, чтобы мы вам помогли.
– Сколько у нас есть времени? – спросил папа.
– Мы сегодня добрые. Даем четыре часа, но если через четыре часа вы отсюда не уберетесь, мы приедем с полицией.
– Да, конечно, мы уедем, – вздохнул папа Тайкон.
Все спешно начали собирать вещи. Катици велели сходить к хозяевам и вернуть ушат, который девочки брали для стирки. Лена пошла вместе с Катици, чтобы помочь ей дотащить тяжелую посудину. Сестры шли молча. Чтобы не встречаться со злыми хозяйскими сыновьями, они не стали стучаться в дом и просто поставили ушат у дверей. Девочки уже собирались уходить, когда вдруг услышали голос хозяйки.
– Подождите, я хочу вам кое-что сказать.
Катици и Лена удивились. Что ей нужно от них?
– Не держите на меня зла. Я хорошо к вам отношусь и, будь моя воля, никогда бы вас не прогнала. Понимаете?
– Нет, я ничего не понимаю, – ответила Катици. – Почему ваши сыновья нас выгоняют? Разве мы вам сделали что-то плохое?
– Нет, конечно. Просто они думают, что цыгане – плохие люди. Вот и гонят вас отсюда. Я их убеждала несколько часов – и все напрасно, их сердца как камень. Был бы жив муж, он бы с ними по-другому поговорил. Мальчики никогда бы не посмели себя так вести, будь отец жив.