– Я думаю обойти всех соседей и сказать им, что мы хотим учиться в школе. И пусть они потом пригрозят этому директоришке, что, если он нас не возьмет, они заберут своих детей из его дурацкой школы. Представляешь, какая у него будет рожа, если он это услышит? Уверена, он станет красный как помидор и скажет: «Да, господин Тайкон, конечно, приводите своих дочек прямо сейчас». Как думаешь, Лена, это сработает?
– Я уже ни на что не надеюсь. Мне кажется, люди очень злые.
– Все люди злые? А мы? Мы ведь тоже люди. И Роза. Ну, что ты молчишь? Говори!
– Мы не в счет. Ой, смотри, какая-то тетенька идет. Симпатичная! – сказала Лена.
Женщина, пришедшая в табор, действительно, была очень хорошенькой. Ее волосы были красиво заплетены в две косы, уложенные на голове наподобие короны. Без долгих предисловий женщина сразу подошла к папе и начала ему что-то говорить. Скоро выражение папиного лица изменилось, хмурые морщины разгладились, и папа радостно улыбнулся. Значит, новости, которые принесла незнакомка, были добрыми.
Закончив разговор с папой, женщина подошла к девочкам.
– Здравствуйте! Вы Катици и Лена?
– Да, – ответили девочки, пытаясь угадать, зачем они понадобились этой чужой тетеньке.
– Меня зовут фрекен Бритта. Я работаю учительницей в школе.
– А-а-а, – разочарованно протянула Катици и скорчила рожу, забыв, как следует себя вести хорошо воспитанным девочкам.
Учительница, однако, продолжала смотреть на Катици доброжелательно. Во взгляде ее не было раздражения.
– Я понимаю, вы с Леной очень обижены на школу. Именно поэтому я к вам пришла.
– Вы что – возьмете нас к себе в класс, и мы научимся считать и писать?! И Розу возьмете?
– Успокойся, Катици. Давай послушаем, что нам хочет сказать фрекен Бритта.
– Я подумала вот что: раз вы не можете ходить в школу вместе с другими детьми, приходите ко мне после уроков, когда остальные ребята уйдут домой. Если хотите, конечно. Я постараюсь научить вас читать и писать. Мне кажется, это ужасно несправедливо, когда дети растут неграмотными. Как учитель, я не могу этого допустить.
– Что значит «неграмоты»? – переспросила Лена.
– Не «неграмоты», а «неграмотные», то есть не умеющие читать и писать. Сейчас в Швеции совсем не осталось неграмотных людей. Только цыгане. Но из разговора с вашим папой я поняла, что цыгане в этом не виноваты: они бы хотели научиться грамоте, но им не разрешают.
Катици уже безо всякого страха посмотрела на фрекен Бритту и вдруг выпалила:
– Все-таки скажи, почему директор школы нас не взял?
– Катици, так нельзя разговаривать с учительницей. К ней надо обращаться на «вы» и называть «фрекен Бритта», – поправила сестру Лена.
– Хорошо. Но все равно – пусть скажет, почему нам нельзя учиться вместе с другими детьми. Или она разговаривает только с теми, кто ее называет «фрекен Бритта»?
– Нет, конечно, не только. Но, к сожалению, я не могу точно ответить на твой вопрос, Катици. Я думаю, что директор, как и многие другие, мало знает о цыганах и потому боится брать вас в школу.
– Но послушай, то есть послушайте, фрекен Бритта! Это же несправедливо! Если бы они точно знали, что мы глупые или злые, тогда понятно. А они ведь ничего про нас не знают!
– Ты права, Катици. Но люди часто боятся того, чего не знают. Они думают, что цыгане вороваты, что они не хотят жить в домах, не хотят ходить в школу. Когда я была маленькой, люди даже рассказывали, что цыгане воруют детей. Светловолосых детей.
– Зачем? Зачем им светловолосые дети?!
– Это неважно, Катици. Люди столько всего выдумывают! Знаешь, что мне еще пришло в голову? Что людям нравится придумывать про цыган разные истории. Вроде как сказки про разбойников и пиратов.
– Фу-у, какая гадость! – возмутилась Катици.
– Фрекен Бритта, когда девочки смогут начать учиться? – спросила Роза.
– Мы можем начать хоть завтра. Но они должны приходить после четырех часов дня, чтобы не было неприятностей с директором.
– Да, я прослежу, чтобы они пришли вовремя. Спасибо вам, фрекен Бритта, за ваше доброе сердце.
– Рада вам помочь. Час в день – это не очень много, но все же лучше, чем ничего, – сказала фрекен Бритта, попрощалась и ушла.
– Фрекен Бритта! – крикнула Катици ей вслед. – Цыгане не крадут детей!
– Я знаю! – раздался издалека голос фрекен Бритты.
Каждый день Катици и Лена ходили в школу. Сестрам нравилось учить буквы, хоть и было немножко обидно, что нельзя играть с другими детьми на переменках. Фрекен Бритта была очень доброй. Катици попыталась было сравнить ее с фрекен Квист из детского дома, но Лена не захотела слушать сестру, потому что фрекен Квист она не знала и никогда не видела. А фрекен Бритта договорилась, чтобы девочкам каждый день давали порцию киселя и два хрустящих хлебца с сыром. Катици и Лена очень гордились собой, когда наконец смогли написать «Мама мыла раму».
– Я пишу красивее, чем ты, – хвасталась Лена.
– Еще бы! Ты же старшее, чем я.
– Фрекен Бритта сказала, что надо говорить «старше», а не «старшее».
– Какая разница! Ты же понимаешь, что я имею в виду. Тебе больше лет, чем мне, разве не так?