– Нам не разрешали нигде жить подолгу, поэтому дети не ходили в школу. Но теперь, надеюсь, все будет иначе.
– Я бы с удовольствием вам помог, но, к сожалению, это невозможно. Я вам искренне симпатизирую. И с радостью взял бы ваших детей в школу. Но, к сожалению, не могу.
У Катици замерло сердце. Что он говорит? «К сожалению, симпатизирую, но не могу…» Он что – им отказывает? Их не возьмут в школу?
Не глядя на директора, папа спросил:
– Не могли бы вы объяснить, в чем причина отказа?
Директор передернул плечами и покраснел:
– Господин Тайкон, мне кажется, этот вопрос не стоит обсуждать в присутствии детей. Было бы лучше, если бы они посидели за дверью, пока мы обсудим наши проблемы.
– Нет, этот вопрос касается девочек, и я считаю, что они тоже должны слышать ваши объяснения.
Папа Тайкон как будто стал выше ростом, он встал напротив директора, расправив плечи и широко расставив ноги.
– Как бы мне ни хотелось, я не могу разрешить вашим детям ходить в эту школу. Вы понимаете, что положительное решение этого вопроса станет причиной конфликта с другими родителями. И даже приведет к тому, что они заберут своих детей из нашей школы.
– Откуда вы это знаете? У вас ведь никогда не было детей-цыган. Ответьте честно: вы считаете решение справедливым? Вы бы так поступили с другими детьми? – Папа был очень зол.
– Давайте закончим спор. Примите как данность: я не могу принять ваших девочек. Возможно, в другом районе вам повезет больше. Извините меня, господин Тайкон, но у меня нет времени на дальнейшие разговоры. Дел много. Всего хорошего, господин Тайкон.
– Мы, конечно, уйдем, но мне очень не нравится такой разговор. Пойдемте, девочки, – сказал папа.
Катици и Лена едва сдерживали слезы. Выходя от директора, они не произнесли ни слова. Папа тоже долго молчал, вид у него был мрачный. Когда они вышли на школьный двор, уроки закончились, и дети расходились по домам. Они с любопытством смотрели на папу Тайкона и девочек. Один мальчик громко сказал своим друзьям: «Видишь, это цыгане. Они могут не ходить в школу. Вот бы нам тоже быть цыганами».
Катици ужасно разозлилась и чуть не набросилась на мальчишку с кулаками. Как он не понимает, что они хотят ходить в школу, но их не берут!
– Лена, ты слышала, что он сказал?
– Думаешь, я глухая?
– Почему он так сказал? Он даже не знает, что эта толстая свинья не пускает нас в школу. Этот парень ведь ничего про нас не знает!
– Катици, постарайся не принимать все так близко к сердцу. В отличие от тебя, этот мальчишка, наверно, не был нигде, кроме своей деревушки. И ему сложно представить то, чего он не видел.
– Ну, погодите у меня! Вот вырасту большая, вы у меня увидите! – сказала Катици.
А папа молчал, только пробурчал что-то про ученых людей и их предрассудки.
Вернувшись в табор, девочки сразу побежали к Розе.
– Роза, нас не взяли в школу! – Захлебываясь слезами, Катици бросилась на шею старшей сестре. – Почему? Скажи, Роза, почему они нас не взяли?
– Успокойся, не надо плакать. Погоди, дай мыло с рук смою. Ну вот, теперь рассказывай все по порядку.
Катици постаралась как можно более точно рассказать, чт
– Ах вот оно что! Значит, они боятся брать в школу цыган? Ну, это мы уже не раз проходили…
Катици во все глаза смотрела на Розу. Как же она раньше об этом не подумала?!
– Роза, а ты тоже не умеешь читать?
– Не умею. Я немного ходила в школу. Один месяц. Ты тогда была совсем маленькая. Но я не успела научиться читать или писать. Пауль тоже ходил в школу всего один месяц.
– Они что – и тебя не захотели брать в школу?! Ты же такая добрая и аккуратная. Всегда следишь за порядком. Сама, без напоминаний. – Катици была очень удивлена. Она никак не могла поверить, что Розу не взяли в школу!
– Значит, они дураки, – сказала Катици. – Но, может, они тоже не были нигде, кроме своей деревни, и не видели большой мир?
Внутри фургона послышались громкие голоса. Папа сердился, а его жена отвечала отрывисто и недовольно.
Папины слова девочки расслышали очень хорошо. Он сказал:
– Пора положить конец этому безобразию. Сколько можно терпеть такое обращение?! Жить нормально не дают, в школу детям ходить тоже не дают! Даже карточек[2], чтобы купить самые необходимые товары, у нас нет. Что мы плохого сделали, что с нами так обращаются?!
– Не кричи, пожалуйста. У меня голова болит… Какой ужасной жизнью я живу! Как жалею, что согласилась на все это… О моя бедная голова! Какая ужасная мигрень! – стонала его жена.
Катици и Лена покатились со смеху.
– Вчера на празднике у нее голова не болела!
– Ты о чем задумалась, Катици? – успокоившись немного, спросила Лена младшую сестру.