–– Поскольку листовки разбрасывали в этой местности, значит, гитлеровцы приблизительно знают, где мы находимся, – поделился он своими опасениями с Сериковым и Журавлевым. – Надо, Иван Федорович, еще раз повторить бойцам мой приказ, строго настрого запрещающий отлучаться из части без разрешения. Вчера двое из хозяйственного взвода, во время марша, заскочили на попавшийся по пути хутор в надежде раздобыть там продукты. Кто знает, чем дышат те люди, с которыми они общались! Может быть, польстившись на обещанную фашистами награду, сообщили о нашем передвижении в близлежащий гарнизон. А вы, Константин Константинович, укрепите группу разведчиков. Тех же братьев Тузов отправьте туда. Хлопцы, на диво, крепкие. Даже после трех часов купания в ледяной воде, к ним никакая хворь не пристала! К тому же, мне говорили, один из них немецкий язык знает. Передайте разведчикам, чтобы не смыкали глаз ни на одну минуту!
Продовольствия, которое с большими предосторожностями удавалось раздобыть у местного населения, хватало ненадолго. На просьбы поделиться все чаще приходилось слышать неутешительные ответы:
–– Миленькие мои, и рады бы отдать вам последнее, так сами живем, можно сказать, на одном лишь подножном корму – тем, что удается собрать на огороде. Всю живность забирают проклятые фрицы! Намедни последней курочке прямо на моих глазах голову открутили, – жаловалась словоохотливая старушка.
Рассказы крестьян о зверствах фашистов разведчики пересказывали политруку, тот использовал их в политинформациях, которые проводил ежедневно, стараясь поднять боевой дух красноармейцев. В сообщение о том, что одну из деревень каратели, мстя за разгром партизанами местного гарнизона, сожгли целиком вместе с ее жителями, поначалу никто не поверил. Даже те из них, кто успел побывать на финской войне, считали, что это всего лишь слухи.
–– У страха глаза велики! Неужто возможно людей сжечь заживо?! – сомневался один из пожилых красноармейцев. – Такого зверства даже беляки в Гражданскую войну не совершали.
–– Хватало жестокости и от белогвардейцев, – не согласился политрук. – Но в Гражданскую войну все определяла классовая ненависть. А сейчас в смертельной схватке столкнулись две цивилизации. Фашисты – это нелюди. У них лишь облик человеческий. А душа – дикого зверя.
Вскоре в правдивости слов политрука красноармейцы смогли убедиться и сами. От деревни, встретившейся на пути батареи, остались лишь печные камины. Попадая в их сиротливо смотревшие в небо жерла, порывы ветра издавали завывание, напоминавшее человеческие стоны, заставляя бойцов ежиться. Жители соседнего села, где батарейным поварам удалось разжиться картофелем, рассказали:
–– Каратели нагрянули в село ранним утром. Бабы только-только успели подоить коров и затопить печи. Без всяких объяснений выгоняли людей на улицу, не позволяя даже одеться. Кто как был в исподнем, так и принял в нем свою смерть. Тех, кто, как казалось оккупантам, собирался слишком медленно, расстреливали прямо в хатах. С полчаса согнанные в одну огромную толпу люди маялись на улице, даже не догадываясь, какая страшная участь их ожидает. В это время полицаи, старавшиеся во всем угождать гитлеровцам, выгоняли из хлевов скот, загоняли в кузова грузовиков. Тщательно обыскав все избы, забрав из них все более-менее ценные вещи, каратели на глазах жителей облили их бензином и подожгли. А людей, как скот, загнали в самый большой сарай. Поняв, наконец, что их ждет, матери умоляли пощадить хотя бы малолетних детей. Надеясь, что их не тронут, некоторые женщины выталкивали своих детишек из сарая. Фашисты расстреливали их в упор. Когда сарай вспыхнул огненной свечкой, крик горевших живыми людей был слышен за многие версты…
Слушая этот рассказ, красноармейцы сжимали в бессилии кулаки. У большинства из них на оккупированной территории остались родители, жены, дети, любимые девушки. Каждый невольно представлял их среди несчастных жертв.
–– Иван Андреевич, разведка доложила, что деревню сожгла карательная часть, специально созданная для борьбы с партизанами. Жители соседней деревни, где каратели останавливались на ночлег, утверждают, что ее возглавляет кто-то из бывших наших по фамилии то ли Гиль, то ли Родионов. Состоит из гитлеровцев, полицаев и военнопленных, переметнувшихся на сторону врага. Этакая гремучая смесь из фашистов и коллаборантов. Вооружены до зубов. По отношению к мирному населению отличаются особой жестокостью. Кто-то из них, подпив, проболтался, что получили из Берлина задачу уничтожить неуловимую батарею русских, то есть нас с вами. По его словам, мы уже в ловушке и для того, чтобы не выскользнули, воспользовавшись помощью партизан и местных жителей, все расположенные в этой зоне деревни будут сожжены. Для устрашения – вместе с населением.
–– Сволочи!
–– Может, отомстим им?—предложил Флерову комиссар.
–– А сколько у нас снарядов осталось?
–– На два с половиной залпа.
–– Не густо!
Капитан задумался.