–– Идея, конечно, хорошая. Слухи о том, что Красная Армия жестоко наказывает предателей, разнеслись бы на десятки километров окрест и, может быть, сдерживали впредь реализацию их преступных планов. Но, во-первых, мы не знаем, где расположена эта часть; во-вторых, при атаке на нее могут пострадать и наши люди. А допустить этого нельзя.
–– Разведчикам удалось разжиться картой близлежащей местности. На ней видно, что мы находимся на стыке Витебской и Смоленской областей. Наши братья-близнецы родом откуда-то из этих мест. Может, им доводилось бывать в здешних краях?
–– Позовите их!
Через несколько минут Алексей и Андрей Тузы бойко докладывали:
–– Товарищ командир, рядовые Тузы по вашему приказанию прибыли!
Комиссар рассмеялся:
–– Забавно получается: рядовые, но Тузы!
Улыбнулся и Флеров.
–– Присаживайтесь, хлопцы!.. Комиссар говорит, ваш родной поселок находится где-то поблизости?
–– Так точно. Отсюда верст двадцать или тридцать будет.
–– Карту читать умеете?
–– Обижаете, товарищ капитан, И картой, и компасом владеем.
–– Прикиньте, где мы находимся?
–– В старших классах мы по этим местам лыжные марш-броски проводили. Хорошо ориентируемся на местности. Бывали почти во всех близлежащих деревнях. Вот село Лужки. Довольно большое. Там, наверняка, может находиться немецкий гарнизон. Мы где-то совсем рядышком.
–– Эх, «языка» бы взять! Если пойдем дальше наобум, можем угодить прямо в лапы немцам! – горестно вздохнул комиссар.
В глазах Андрея сверкнули задорные огоньки.
–– Товарищ командир, а разрешите мы с Алешей в разведку сходим. Если повезет, и «языка» прихватим. У меня одна идейка есть.
–– Нет, хлопцы, рисковать вами мы не можем. Там, наверняка, везде дозоры. Пароля не знаем. Версия о беженцах не сработает, – возразил комиссар.
–– Товарищ командир, ну, пожалуйста, разрешите! Я же говорю: идейка есть. Совершенно надежная.
–– Что за идейка такая?
–– Алешка почти в совершенстве владеет немецким языком. Даже какой-то их диалект знает. Мне ребята говорили, что у вашего начхоза есть пара немецких мундиров. Если они офицерские, полицаи нас не тронут. К тому же по вечерам они надираются самогонки почти до беспамятства. При виде немцев сразу наложат в штаны.
–– Что ты, Иван Федорович, думаешь по этому поводу? – посмотрел Флеров на комиссара.
–– Риск, конечно, большой. Но без «языка» шансов выскочить из этой ловушки у нас практически нет.
–– Тогда поступим так. В разведку пойдут Алексей Туз и сержант Малышкин.
–– А я?—обиделся Андрей.
–– Рисковать вами двоими я не имею права.
–– Ну, вот! Придумал все я, а меня побоку. Нечестно это.
–– Рядовой Туз, приказы командира не обсуждаются. Свободен! А ты, Алексей, останься. Надо обговорить все до тонкостей…
Когда стемнело, одетый в форму штабс-капитана Туз и Малышкин в мундире унтер-офицера ушли в неизвестность…
Оставшись без брата, Андрей загрустил. Связанные незримыми кровными узами, близнецы всегда остро чувствуют друг друга. Существует даже легенда, что они связаны между собой телепатией – способны не только ощущать боль другого, но даже знают, что происходит с другим на большом расстоянии.
–– Не переживай так! Все будет хорошо, – пыталась успокоить любимого Екатерина.
–– Я знаю. И все же как-то не по себе.
Девушка обняла его, поцеловала в губы.
–– Ну, что мне сделать, чтобы ты успокоился?
Андрей на мгновенье задумался. А затем в его глазах мелькнули озорные огоньки.
–– Давай пройдемся чуток. Тут неподалеку есть небольшая полянка. Представь себе: там еще сохранились запоздалые осенние цветы…
Туз не лукавил. Пройдя около ста метров, они вышли к небольшому пятачку земли, где еще цвела вероника дубравная. Обычно к концу августа эти синие, напоминающие весенние незабудки, цветы уже роняют свои последние лепестки. Но, видимо, теплая осень и сформировавшийся в этом уголке лесной чащи особый микроклимат, продлили их жизнь.
–– Какая красота, Андрюша! И тишина, будто нет войны!
–– Но она, к сожалению, есть проклятая, – прервал восхищение девушки Туз. – И может случиться так, что жить нам осталось лишь считанные часы. А так хочется дожить до Победы. Любить, рожать и растить детей.
–– Разве мы не любим друг друга?
–– Любим. Но еще не по-настоящему, не по-взрослому.
В глазах девушки выступили слезы.
–– Я поняла, о чем ты. И тоже хочу этого. Если бы мы были дома!.. А здесь… Разве это доставит нам радость?
Андрей обнял ее, прижал к себе.
–– Я согласен с тобой. Но лучше так, чем никогда и никак! Если суждено умереть, будет хоть что вспомнить перед смертью.
Екатерина заплакала.
–– Прости! Я не хотел тебя расстраивать.
Где-то вдали подала голос кукушка.
–– Кукушка, кукушка, скажи, сколько лет нам жить осталось?
Несколько минут птица молчала, словно раздумывая над вопросом. Затем отозвалась одиночным «ку-ку».
Девушка испуганно взглянула на Андрея.
–– Только один раз!
По лицу парня пробежала тень. Еще крепче прижав ее к себе, попытался успокоить:
–– Не обращай внимания, это все детские предрассудки.
Но тревога не покидала Екатерину, тело била мелкая дрожь. Легонько высвободившись из объятий Андрея, решительно сказала:
–– Сними и расстели шинель!