Соперниками Катулла являлись многочисленные любовники его милой Лесбии-Клодии, которых поэт, естественно, люто ненавидел. Среди них выделяется некий кельтибер Эгнатий, о котором говорится в стихотворениях 37 и 39. Стихотворение 37 адресовано посетителям одной римской таверны, с которыми Катулл грозится расправиться, потому что они посмели развлекаться с его возлюбленной Лесбией. Среди них выделяется некий волосатый кельтибер Эгнатий, который чистит зубы мочой. Конкретно против него направлено уже стихотворение 39. Катулл здесь возмущается нелепой привычкой Эгнатия в любой ситуации, даже на похоронах, улыбаться, желая похвастать своими белоснежными зубами. Поэт уверен, что так может вести себя только крайне невоспитанный человек, и поэтому настоятельно советует Эгнатию, из какой бы области Италии он ни был родом, перестать скалить зубы по любому поводу, ведь это выглядит очень глупо. Однако под конец Катулл неожиданно «вспоминает», что Эгнатий – кельтибер (житель Испании), а, как известно, каждый кельтибер по утрам обычно полощет рот и чистит зубы мочой, и «Чем, стало быть, ясней блестят его зубы, / Тем, значит, больше он своей мочи выпил!» (ст. 20–21)[292]. Помимо всего прочего, в этом стихотворении Катулл впервые упоминает о том, что сам он – «транспаданец» (ст. 13), то есть родом из Транспаданской области (Цизальпинская Галлия), лежащей к северу от италийской реки Пад (ныне По).
Ещё один любовник Лесбии, на которого накидывается Катулл, – это некий Равид. В стихотворении 40 поэт грозит навечно ославить Равида в своих стихах за то, что тот попытался отбить у него подружку (Лесбию).
Стихотворение 73, адресованное неизвестному лицу, свидетельствует о духовном кризисе поэта, разочаровавшегося в людях. Катулл заявляет, что бесполезно стараться заслужить признательность или преданность людей, поскольку они – «неблагодарны все». Поэтому не стоит делать людям добро – от этого лишь одни неприятности. Например, тот, кто недавно считал Катулла своим ближайшим другом, теперь ненавидит его «и яростней всех и жесточе». Апофеозом разочарования является стихотворение 60, адресованное неизвестному нам человеку. Поэт упрекает его в крайней безжалостности и бессердечии.
Известно, что Катулл, обосновавшись в Риме, влюбился в некую замужнюю женщину, умную и красивую, которую стал воспевать в своих стихотворениях под именем Лесбии. Это имя, очевидно, восходит к эпитету древней греческой поэтессы Сапфо (VII–VI века до н. э.), родившейся на острове Лесбос. Спустя два столетия писатель Апулей уверенно заявил, что поэт «Клодию назвал Лесбией»[293]. Дело в том, что Катулл не мог в своих произведениях упоминать настоящее имя этой женщины, ведь она была замужем и публичная огласка вызвала бы страшный скандал.
Кто же была эта Клодия? Большинство исследователей отождествляют её с родной сестрой скандально известного народного трибуна Публия Клодия (Клавдия) Пульхра (93–52). Последний, как уже говорилось, был младшим сыном Аппия Клавдия Пульхра (II век до н. э. – 76), консула 79 года до н. э., у которого было три сына и три дочери. Два старших сына, Аппий (97–48) и Гай (96–43), успешно продвигались по карьерной лестнице, оба занимали претуру, а Аппий даже стал консулом 54 года до н. э. Одна из дочерей Аппия Клавдия Пульхра удачно вышла замуж за Квинта Марция Рекса (111–62), консула 68 года до н. э. Другая была замужем за полководцем Луцием Лицинием Лукуллом, но впоследствии он развёлся с ней. Третья состояла в браке со своим двоюродным братом Квинтом Цецилием Метеллом Целером (103–59), претором 63-го и консулом 60 года до н. э.[294] Её звали Клавдия Пульхра (95/94–44), но впоследствии она, вслед за родным братом Публием, сменила своё родовое имя (
Брак Клодии и Метелла Целера был несчастливым. Цицерон писал, что «Метелл – не человек, а “берег, воздух и пустыня”»[295], то есть он был совершенно пустым человеком (
