Обычно состоятельные люди игнорировали гостиницы и постоялые дворы, предпочитая ночевать у своих родственников, друзей и знакомых или же на собственных виллах. Однако порой им всё же приходилось останавливаться и в провинциальных «отелях». Эти заведения были очень разными – хорошими и плохими. Однако в основном их обстановка и обслуживание оставляли желать много лучшего, так как по большей части они были рассчитаны на бедных и невзыскательных людей. Путешественникам, проезжающим мимо, предлагался скромный отдых под навесом, защищавшим от непогоды и зноя, и кружка подогретого разбавленного вина, а для их мулов или ослов – водопой и корм. Те, кто решил остановиться в гостинице на ночь, имели возможность помыться, основательно подкрепиться горячей пищей и получить в своё распоряжение крохотную комнату, в которой имелись лишь простое ложе (или топчан) с тюфяком, масляная лампа и ночной горшок. Правда, иногда о последнем предмете хозяева забывали, да и кровати в гостиничных комнатах кишели блохами и клопами, которые по ночам весьма досаждали путешественникам.
Обыкновенно при гостиницах имелись харчевни, обслуживающие не только приезжих, но и местных жителей. Они располагались на первом этаже, а комнаты для постояльцев – на первом или, чаще, на втором. Меню таких заведений в основном было следующим: разбавленное вино, лепёшки, свежий сыр, яйца, бобовая каша или похлёбка, варёный горох, блюда из мяса (например, жаркое из баранины), местные овощи и фрукты.
Хозяева гостиниц и постоялых дворов пользовались недоброй славой и ставились на одну доску с ворами, сводниками и игроками в азартные игры. Обычно они являлись вольноотпущенниками или бывшими маргиналами, а по происхождению – чаще всего греками или выходцами с Переднего Востока. Считалось, что гостинщики безбожно обманывают постояльцев, подавая им некачественную еду и сильно разбавляя вино водой, обсчитывают, а порой и убивают путешественников, польстившись на их деньги. Поэтому неудивительно, что завсегдатаями харчевен при гостиницах часто бывали самые разные тёмные личности – грабители, воры, убийцы, проститутки и беглые рабы.
Знатные люди, облечённые властью подобно Гаю Меммию, обычно брали с собой в дорогу многочисленных рабов, которые должны были обслуживать и охранять своих хозяев в пути, поскольку дороги были небезопасны, а также значительное количество ненужных в общем-то вещей. Философ Сенека совершенно справедливо высмеивал их манеру передвигаться: «Все путешествуют так, чтобы впереди них мчалась нумидийская конница и двигался отряд скороходов; стыдно, если никто не будет сгонять встречных прочь с дороги, если столб пыли не будет оповещать всех, что едет порядочный человек. У всех есть мулы, чтобы возить сосуды из хрусталя и мурры и чаши чеканки знаменитых мастеров; стыдно, если кому-нибудь покажется, что вся твоя поклажа не боится тряски. Всех мальчишек (рабов. –
После продолжительного путешествия в свите Меммия Катулл прибыл в Вифинию и обосновался, вероятно, в городе Никее[334]. Здесь поэт некоторое время находился на государственной службе, однако в начале 56 года до н. э. принял решение подать в отставку и возвратиться в Италию. Об этом он говорит в стихотворении 46, которое обращено к самому себе и к друзьям, вместе с которыми поэт в свите пропретора Меммия отправился в Вифинию, а теперь все они порознь возвращаются домой разными дорогами: «Так простись же, Катулл, с фригийским краем, / С изобильем полей Никеи знойной»[335].
В стихотворениях 10 и 28, написанных уже по возвращении в Рим, Катулл подробно объясняет причину своего отъезда на родину. Дело в том, что провинция Понт и Вифиния была бедна и разорена недавней войной, поэтому у поэта не получилось нажиться на службе у наместника. Кроме того, сам Гай Меммий совершенно не заботился о своих подчинённых и занимался только собой и своими делами. Однако Катулл воспринимал все свои злоключения с известной долей юмора:
Или:
