Состоятельные люди обычно были завсегдатаями небольших «элитных» лупанаров, которые устраивали богачи в своих особняках: девицы там были более «высокого качества». В столице также проживали известные куртизанки, очень красивые, умные, обладавшие изысканными манерами и различными талантами, они обслуживали только богачей и, соответственно, брали за свои услуги огромные деньги.
Существовали ещё сводники и сводницы, которые на определённый срок сдавали за деньги принадлежащих им рабынь-проституток заинтересованным клиентам. Об определённых отношениях Катулла с этими людьми свидетельствует стихотворение 103, адресованное своднику Силону. Поэт заявляет, что Силон сначала должен вернуть ему десять тысяч сестерций (огромную по тем временам сумму!), а потом уже сколько угодно грубить и дерзить. Если же Силон любит деньги, он должен перестать быть нахальным и грубым сводником.
Большую часть заработка своих подопечных сводники, естественно, оставляли себе, поскольку обеспечивали их жильём, одеждой и едой. Тем не менее некоторым проституткам-рабыням всё же удавалось накопить необходимую сумму, чтобы выкупиться на волю. Кроме того, очень часто хозяева харчевен, постоялых дворов и бань принуждали своих служанок отдаваться посетителям за деньги под предлогом исполнения служебных обязанностей[326].
Некоторые проститутки занимались своим ремеслом самостоятельно, без посредников. Работали такие женщины, как правило, у себя дома. В поисках клиентов они бродили по улицам и площадям, особенно около театров, амфитеатров или храмов, где традиционно было много народу; не пренебрегали они и кладбищами[327]. Именно у уличных проституток искал Катулл своего друга Камерия:
Чтобы привлечь к себе внимание, проститутки наряжались в яркие, броские, вызывающие одежды, а также щедро использовали всевозможные косметические средства. Самые дешёвые проститутки обретались на улицах Субуры[329]. Основными клиентами женщин лёгкого поведения были холостые юноши и мужчины, легионеры и моряки, вольноотпущенники и рабы.
Чтобы поправить свои финансовые дела или же просто желая забыть о своей мучительной любви к Лесбии-Клодии, Катулл решил поступить на государственную службу. Его давний приятель Гай Меммий, претор 58 года до н. э., в 57 году получил должность пропретора и стал наместником римской провинции Понт и Вифиния, образованной в 65 году до н. э.[330] Новоиспечённому наместнику была необходима внушительная свита, состоящая из преданных ему людей, поэтому Меммий предложил Катуллу отправиться вместе с ним в Вифинию. Поэт охотно принял это заманчивое предложение[331].
Известно, что вся полнота военной, административной и судебной власти в римских провинциях принадлежала наместникам. Поэтому они беззастенчиво и безжалостно грабили подвластные им территории и наживались за счёт местного населения, ведь провинции юридически считались собственностью римского народа. При этом наместники обычно не препятствовали наживаться людям из своей свиты, которые, как правило, возвращались из провинции весьма разбогатевшими.
Весной 57 года до н. э. Катулл вместе со своим другом Цинной[332] покинул Рим и в свите пропретора Гая Меммия отправился в Малую Азию. Обычно римляне передвигались по суше верхом или на повозках, а по морю – на кораблях. Повозки использовали различных типов – двух- и четырёхколесные, иногда весьма роскошные, в которые запрягали ослов, лошадей или мулов.
Во многих городах существовали гостиницы и постоялые дворы для путешественников. Находились они, как правило, близ городских ворот или в центре, недалеко от форума. Заведения поскромнее располагались вдоль больших дорог, связывавших крупные и малые города. У входа в приличную гостиницу часто помещали «рекламную» табличку с перечнем услуг, которые хозяин готов был оказать постояльцам.
