Возвратившись в Рим в начале лета 56 года до н. э., Катулл, очевидно, незамедлительно узнал все подробности состоявшегося процесса против Целия Руфа. Естественно, поэт более не собирался возобновлять отношения с бывшей возлюбленной, однако она, вероятно, думала иначе, о чём свидетельствует стихотворение 11. Большинство учёных считают, что это – последнее творение Катулла, посвящённое Лесбии-Клодии, правда, имя её в тексте не фигурирует и адресовано оно приятелям поэта – Фурию (поэту Фурию Бибакулу) и Аврелию. Написано стихотворение 11 той же сапфической строфой, что и стихотворение 51 – первое произведение в честь Клодии. Катулл обращается здесь к пришедшим в его дом Фурию и Аврелию, которых, вероятно, в качестве посредников отправила к нему Клодия, желавшая возобновления любовных отношений. Рассматривая приятелей как своих верных спутников, готовых сопровождать его в странствиях по всей известной ойкумене, поэт просит их передать бывшей любимой лишь «горьких два слова»:
Судя по этим суровым словам, Катулл окончательно исцелился от любви к Лесбии-Клодии. Написано стихотворение 11, судя по ст. 12 («далёкие британцы»), не ранее 55 года до н. э., когда Цезарь осуществил свой первый поход в Британию. Кроме того, в тексте он фигурирует как «великий Цезарь» (ст. 10), что, очевидно, свидетельствует о примирении поэта с полководцем.
Однако не стоит идеализировать Катулла. Он отнюдь не был безгрешным и не вёл жизнь праведника. Некоторые стихотворения поэта неопровержимо свидетельствуют, что Клодия не была единственной женщиной в его жизни.
Катулл охотно посещал «римских гетер», то есть проституток, ведь в Древнем Риме связь молодого мужчины с женщиной лёгкого поведения не считалась позорной. Это подтверждает, например, стихотворение 32, адресованное «гетере» Ипсифилле. Катулл просит у Ипсифиллы разрешения посетить её в полдень, и если она на это согласна, тогда пусть велит не запирать двери, сама никуда не уходит, обязательно ждёт его и приготовится «девять кряду со мной сомкнуть объятий». Интересны в этом отношении и стихотворения 41–43, посвящённые «гетере» Амеане, любовнице пресловутого Мамурры.
Тесные отношения связывали Катулла также и с «гетерой» Авфиленой, родом из Вероны. В стихотворении 110 поэт упрекает её в том, что она сначала пообещала ему свидание, а потом обманула, хотя и получила плату вперёд. Так нагло и бесчестно поступать пристало лишь алчной блуднице, которая беззастенчиво торгует своим телом направо и налево, возмущается Катулл. Стихотворение 111 тоже адресовано Авфилене, которую поэт обвиняет в кровосмесительном союзе с родным дядей. Эта девушка упоминается ещё и в стихотворении 100 (ст. 1).
Проституцией в Древнем Риме, как правило, занимались рабыни, вольноотпущенницы, дети-подкидыши или бедные свободнорождённые женщины, измученные нищетой или попавшие в безвыходное положение. В целом проституткой считалась любая женщина, которая зарабатывала деньги продажей своего тела[324]. Для полноправных римских гражданок это ремесло было делом постыдным, к тому же частично ограничивавшим их права, но оно никогда не запрещалось и никем не преследовалось. Нужно было лишь сообщить эдилам, которые вели списки проституток, о своём позорном ремесле – уже одно только официальное признание в своей порочности считалось достаточным наказанием для блудниц[325].
Проститутки обитали в Риме буквально повсюду, но особенно много их было в бедных кварталах, а также на постоялых дворах и в харчевнях. Занятие проституцией давало женщинам довольно приличный доход, который они не могли получить, занимаясь любой другой женской профессией.
Самыми известными местами для занятий проституцией являлись публичные дома – лупанары (
