Одним из последних произведений Катулла является стихотворение 45, представляющее собой диалог двух влюблённых – Септимия и Акмы, о которых, к сожалению, не сохранилось никаких данных; возможно, это выдуманные персонажи. Они поочередно признаются друг другу в любви, и бог Амур, сидящий неподалёку, каждый раз чихает в знак одобрения. Катулл уверяет, что «оба любят они, любимы оба» (ст. 20), и поэтому счастливей их нет никого на свете. Поскольку в заключительной части стихотворения упоминаются Сирия и Британия (ст. 22), многие учёные считают, что оно было написано в конце 55-го или в 54 году до н. э., незадолго до смерти Катулла. Выше уже говорилось о том, что именно в 55 году Цезарь предпринял не совсем удачный разведывательный поход в Британию. Красс же в конце этого же года отправился с войском в провинцию Сирия, чтобы оттуда двинуться против Парфии. Кроме того, в 55 году Помпей устроил в Риме грандиозную травлю 600 львов[357], а в начале стихотворения поэт как раз упоминает «льва с побелевшими глазами» (ст. 7).
Большинство исследователей согласны, что Катулл умер в Риме в 54 году до н. э., скорее всего во второй половине года, возможно поздней осенью или в начале зимы, когда обостряются все хронические заболевания. В связи с этим некоторые учёные, опираясь на стихотворение 44, считают, что поэт, по незнанию принявший своё заболевание за обычную простуду, на самом деле уже давно страдал от туберкулёза: «И даже выгнал из груди лихой кашель», «Меня трепал озноб и частый бил кашель» (ст. 6 и 12). Поскольку в те времена лечить эту страшную болезнь не умели, именно туберкулёз мог стать причиной гибели поэта.
Не исключено также, что Катулла могли случайно или намеренно убить на улице, когда вечером он возвращался домой с очередной весёлой пирушки. По неосвещённым улицам Рима шаталось множество тёмных личностей, регулярно грабивших и убивавших поздних прохожих. Убийц мог и специально подослать кто-нибудь из тех, кого поэт частенько оскорблял в своих стихотворениях.
О том, как проходили похороны Катулла, мы можем только догадываться. Известно, что когда смерть настигала римлянина в его постели, а не на поле боя, вокруг него обычно собирались родственники и друзья. Самый близкий ему человек ловил его последний вздох, с которым, как верили, вылетает душа. Затем покойнику закрывали глаза и несколько раз громко звали его по имени. После этого домашние рабыни обмывали усопшего горячей водой, а приглашённые родственниками либитинарии бальзамировали тело (натирали благовониями) и покрывали лицо особым составом на основе муки, придающим покойному благородную бледность. Наконец, умершего обряжали в парадные погребальные одежды, усыпали цветами и выставляли для прощания в атрии на особом высоком ложе, отделанном слоновой костью. В рот покойному клали мелкую монету для уплаты Харону за перевоз через Стикс – мрачную реку подземного царства. Вокруг ложа расставляли бронзовые курильницы с восточными благовониями и высокие канделябры со светильниками. Перед входной дверью дома помещали ветки ели или кипариса в знак того, что в доме находится покойник. Общее число дней, в течение которых тело умершего находилось в доме, не было строго определено: бедняков, например, хоронили сразу, а богатых порой оставляли дома на семь дней.
В день погребения известного человека специальный глашатай оповещал римский народ о начале похоронной процессии. Родственники выносили ложе с телом усопшего на улицу, ставили его на специальные носилки, и затем процессия медленно отправлялась в путь. Возглавлял её обычно распорядитель похорон (
