Гитлер, узнав о быстром прорыве первых двух позиций обороны был буквально взбешен полученным известием. Он немедленно назначил расследование. Но затем, не дожидаясь его результатов, приказал отобрать у всего личного состава провинившейся дивизии ордена и другие знаки отличия до тех пор, пока солдаты и офицеры не заслужат их вновь (Институт военной истории Министерства обороны Российской Федерации (ИВИ). Документы и материалы. Ф. 191, оп. 233, д. 200. Л. 202).
15 апреля А. Гитлер обратился к солдатам вермахта на Восточном фронте с письмом, в котором он писал: «В последний раз смертельный враг в лице большевиков и евреев переходит в наступление. Он пытается разгромить Германию и уничтожить наш народ. Вы, солдаты на восточном фронте, знаете большей частью уже сами, какая судьба уготована прежде всего немецким женщинам, девушкам и детям. В то время как старики и дети будут убиты, женщины и девушки будут низведены до казарменных проституток…»
Но никакие призывы и угрозы уже не помогали. 16 апреля в 5 часов по московскому времени в полной темноте на фронте 3-й, 5-й ударных и 8-й гвардейской армий 1-го Белорусского фронта началась 20-минутная артиллерийской подготовка при плотности артиллерии до 300 орудий на каждый километр участка прорыва. За это время было израсходовано более 500 тысяч снарядов и мин всех калибров.
После окончания артиллерийской подготовки, в 6 часов 15 минут началась атака пехоты при поддержке танков, плотность которых колебалась от 20 до 43 на каждый километр участка прорыва. Кроме того, с началом атаки советских войск на участках прорыва были включены 143 зенитных прожектора, которые по плану Жукова должны были ослепить противника и осветить его цели.
Начало наступления советских войск в этот день стало полной неожиданностью для противника. Плененный командир 653-го пехотного полка 309-й пехотной дивизии подполковник Вернер Панков на допросе показал, что после проведения советскими войсками разведки боем его подразделения были в полной боевой готовности и ожидании наступления советских войск на утро 15 апреля. Когда же в то утро советские войска не перешли в наступление, «мы были убеждены, что наступление последует только через три-четыре дня, но никак не ожидали наступления на следующий день. Кроме того, мы, я говорю о немецких офицерах всех степеней, включая и командиров крупных соединений, никак не предполагали, что ураганная артиллерийская подготовка будет проводиться фактически ночью».
«Русская тактика такова, что никогда не знаешь, в какие часы русские войска начнут наступление, – сокрушался немецкий офицер. – Артиллерийскую подготовку русских можно было ожидать и на рассвете, и в первой половине дня, и во второй половине дня, и вечером. Одно только это причиняло нам много хлопот и беспокойства. Но артиллерийской подготовки ночью мы никогда не ожидали. Когда же она последовала, ее моральное воздействие, а также воздействие в отношении потерь было огромным и уничтожающим. В течение двух-трех минут все телефонные линии были выведены из строя, и если штаб полка еще мог поддерживать с батальонами и дивизией связь по радио, то связь с ротами и взводами совершенно отсутствовала» (ЦАМО РФ, ф. 233, оп. 2356. д. 24, л. 466–470).
О военном искусстве Жукова в Берлинской операции существует много различных мнений. Одни считают, что за фашистскую столицу маршал заплатил слишком дорогую цену солдатской кровью. Другие причисляют эту операцию к ряду самых успешных…
Сам Георгий Константинович оценивал эту операцию достаточно критично. Особенно это касалось ее первой фазы, связанной с прорывом обороны противника на подступах к Берлину. Позже, анализируя ситуацию, которая сложилась 16 и 17 апреля на Зееловских высотах, он писал: «Ошибок не было. Однако следует признать, что нами была допущена оплошность, которая затруднила сражение при прорыве тактической зоны обороны на один-два дня.
При подготовке операции мы несколько недооценивали сложность характера местности в районе Зееловских высот, где противник имел возможность организовать труднопреодолимую оборону. Находясь в 10–12 километрах от наших исходных рубежей, глубоко зарывшись в землю особенно за обратными скатами высот, противник смог уберечь свои силы и технику от огня нашей артиллерии и бомбардировок авиации. Правда, на подготовку Берлинской операции мы имели крайне ограниченное время, но и это не может служить оправданием.
Вину за недоработку вопроса прежде всего я должен взять на себя».
Прорыв обороны на Зееловских высотах завершился к 19 апреля ценой досрочного ввода в сражение двух гвардейских танковых армий и отдельного гвардейского танкового корпуса.
Затем начались кровопролитные бои в самом Берлине, куда войска Жукова ворвались 21 апреля. С взятием фашистской столицы маршал спешил не только сам, но и его торопили сверху.
