Правительственные войска повсюду рассеяли силы восставших. С мятежниками расправились беспощадно. Только в одном Арзамасе по приказам князей Ю. Долгорукого и К. Щербатого было казнено около 11 тысяч человек. Репрессиям подверглись до 100 тысяч участников разинского движения. В Москву Степана Разина привезли в кандалах на специальной повозке с виселицей, к перекладине которой его приковали цепью. За телегой шел брат Фрол, прикованный железным ошейником. Атамана подвергли жесткой и мучительной пытке, после чего казнили — четвертовав.
Характеризуя Разина того времени, один из историков писал: “Разин обладал всеми физическими и психическими данными, чтобы оказать могущественное влияние на людей. Обладатель физической мощи древнего исторического богатыря, Разин совмещал в своей психике острый ум с непреклонной волей. Это была натура столь же широкая, как и необозримая, ее породившая, русская степь. Это, несомненно, был один из тех самородков, которые иногда выбрасываются из таинственных недр народной жизни и поражают какой-то истинной богатырской неукротимостью воли. Постоянная кровавая борьба, постоянные опасности... создали путем наследственности самородки воли, в то же время и закаляли их до такой твердости,
что смять и согнуть их не оставалось никакой возможности: их можно было разбить чем-нибудь более крепким... Разин был прирожденным и закаленным условиями жизни и среды стальным характером, богатырем воли и действия”.
Как настоящий казак, закаленный а походах и боях, Разин был искусным бойцом, виртуозно владевшим саблей, пистолетом и другим оружием того времени. За многолетнюю практику боев, яростных и кровопролитных, он всего лишь раз в бою под Симбирском был серьезно ранен, что говорит о незаурядном боевом мастерстве атамана. Степан Разин был крупным полководцем и умелым организатором народных масс, умел четко распознавать замыслы противника, скрывая при этом свои планы.
Что же такое Разинщина? Русский бунт, бессмысленный и беспощадный? Историческое время дает на эти вопросы свои ответы. Любое насилие способно породить насилие еще более жестокое. Безнравственно, на мой взгляд, идеализировать бунты, будь то крестьянские или казачьи восстания, или гражданские войны, поскольку они порождаются прежде всего неправдами, несправедливостью, жаждой обогащения, но одновременно, эти выступления сами несут насилие и несправедливость.
Азов был одним из основных форпостов турецкого владычества в Причерноморье-Приазовье. Турецкий географ в середине XVII века дал такую характеристику тогдашней крепости Азак (Азов): “Крепость стоит на восточном берегу Дона (73 градуса долготы и 49.5 градуса широты), на плоской возвышенности, окруженной кустарниками; она состоит из трех отдельных цитаделей, из коих каждая, подобно старому Сераю в Стамбуле (Константинополе) имеет свои собственные ворота. Со стороны суши крепость защищена валами. Все три форта имеют девять башен. Форты носят имена “Таш-кале” — каменная крепость с жилищем янычарского аги и мечетью, построенной султаном Баязидом; “Орта-кале” — средняя крепость, где находится резиденция азовского бека (азак-бека); “Топрак-кале”— земляная крепость. Азов был "хорошей и полезной крепостью”. Турция уделяла большое значение Азову — крепость имела важное военно-стратегическое значение, как для турок, так и для нужд России в качестве морских ворот.
Давно был Азов бельмом в глазах у донских казаков. Крепость находилась в руках Турции, казаки не могли развернуть свои крылья. Турки зорко стерегли морской путь с Дона. Овладеть крепостью Азовом, стать хозяином этой твердыни, обеспечить выход в море — были заветные мечты донских казаков. Некогда богатый генуэзский город Азов запустел под властью турок. Прекрасные здания были полуразрушены и почернели от времени, христианские церкви были обращены в мечети, по опустевшим улицам бродили голодные собаки.
Крепость имела высокие стены с пушками, выход судам в море был перегорожен цепями в устье Дона; у азовского паши было более четырех тысяч янычар. Османская империя в то время была сильной державой, с которой считались все государства Европы. “Задирательства” казаков против турок тревожили Московского царя, так как служили помехой отношениям Москвы с мусульманскими державами: крымский хан постоянно жаловался на казаков, да и султан турецкий волновался. Поэтому из Москвы казаков увещевали, а иногда присылали и угрозы “...в море на грабежи не ходите и тем Нас с турецким султаном не ссорьте. Послушайтесь, тем службу свою прямую Нам покажете... Если же, паче чаяния, и после сего Нашему делу с турками какую поруху учините, опалу на
вас наложим, в Москву для ласки никогда вас не призовем, пошлем на вас рать, велим на место вашего Раздора (казацкий городок на Дону) поставить свою крепость, изгоним вас с Дона. Страшитесь моего гнева...”.
Однако донцы мало внимали этим угрозам, говоря друг другу: “Мы верны Белому царю, но что берем саблею, того не отдадим даром”.
