Старейшины, которым уже сообщили, что все бедуины были убиты холодным оружием, а то и вообще бескровно, встретили решение мастера с благосклонностью. Дар от воина, способного в одиночку победить целый десяток, дорогого стоит. А когда Лю заявил, что и всех верблюдов арабы могут оставить себе, их благосклонность сменилась искренней радостью. Местные, хоть и крещёные христиане, всё равно оставались детьми пустыни, больше всего ценившими этих животных. Ильяс, услышавший о таком решении, попытался остановить мастера, но лишь нарвался на спокойную отповедь.
– Как думаешь, что с нами сделают, если кто-то вдруг опознает этих животных? – хмыкнул мастер в ответ на его возражения.
– Всегда можем сказать, что купили их у каких-то кочевников, – не сдавался Ильяс.
– Зря упрямишься, – укоризненно покачал головой мастер. – Не мне тебе рассказывать, что тут верблюды то же самое, что для наших казаков кони. С первого взгляда по хвосту узнают. Так что не будем беду за усы дёргать. И так проблем хватает, – завершил мастер ненужный спор.
Между тем Гришу, наконец, оставили в покое, но и от города далеко не отпускали. Никто не мог ему толком объяснить, что происходит и почему он не может отправиться к лабиринту. Знахарка, которой он несколько раз задавал этот вопрос, только меняла тему или просила немного подождать. Но спустя ещё месяц она сам неожиданно пришла в лагерь и, найдя парня, сообщила, грустно улыбнувшись:
– Время пришло. Ты выполнил нашу просьбу, и теперь мы готовы выполнить то, что обещали тебе. Завтра Аль-Хасани отведёт тебя и ещё трёх твоих друзей туда, куда ты так хочешь попасть. Но помни, ты можешь не вернуться оттуда. Это дорога смерти. И скажу тебе прямо, я не хочу, чтобы ты погиб.
– Цепь жизни уже выкована, и, когда она кончится, не нам решать, – загадочно улыбнулся парень. – Всё в руках Божьих. Так что даже если спрячусь в твоей пещере и перестану выходить на свет божий, ничего не изменится. Меня не станет даже там.
– Ты прав, – помолчав, устало улыбнулась женщина. – Нити судьбы сотканы. Но прошу тебя, будь осторожен.
– Спасибо. Но почему мне в проводники дали именно Аль-Хасани? Ведь он нас терпеть не может. Зачем подвергать его терпение такому испытанию? Не искушай – одна из заповедей.
– Это не искушение, а испытание, – понимающе усмехнулась женщина. – А он – потому что это первый воин племени. К тому же он давно уже не держит на тебя зла. Он нашёл в себе силы увидеть то, что было скрыто за завесой душевной боли. Кого ты возьмёшь с собой?
Гриша так и не понял, кто именно задал этот вопрос. Знахарка или переводивший их разговор Ильяс.
– Тебя как переводчика, мастера Лю и Сёмку, – подумав, перечислил парень.
– А слугу? – удивился прапорщик.
– Нет. Там ему делать нечего. Пусть тут присматривает.
– Три воина, – кивнула знахарка, выслушав перевод. – Это правильный выбор. А теперь готовься. Мне пора возвращаться, – закончила она, поднимаясь.
– Слава тебе, Господи! – выдохнул Гриша, широко разводя руки в стороны и от души потягиваясь. – Теперь осталось прорваться через этот лабиринт, и можно возвращаться домой. Надоела мне эта пустыня, сил больше нет.
– Да уж. Странная получилась экспедиция, – задумчиво кивнул Ильяс. – Да, нарисовали кроки многих мест, узнали настроения разных племён, распустили кучу всяческих слухов, но ради всего этого не стоило тратить так много средств. И уж тем более гнать через три государства такое количество народу.
– А может, именно в этом и заключался весь смысл? – задумчиво спросил Гриша.
– Проверить прочность границ? Вполне возможно, – кивнул Ильяс.
Гриша позвал Митяя и велел тому готовить всё необходимое для похода на шесть дней. Услышав такой срок, Ильяс тут же потребовал объяснить, почему именно шесть.
– Она говорила, что лабиринт в полутора дневных переходах отсюда. Да там день. Дорога обратно. Ну и запас на пару дней, как говорится, на всякий случай.
– Думаешь, за день управишься? – с сомнением проворчал прапорщик.
– А вот этого точно никто не скажет. Сам же слышал, оттуда ещё никто не возвращался.
– Гриш, скажи правду, тебе не страшно? – неожиданно спросил Ильяс.
– Не знаю, – помолчав, пожал Гриша плечами. – Не могу сказать, что я совсем не боюсь. Скорее, опасаюсь. Неизвестности, наверно. Неизвестное всегда пугает и заставляет усилить осторожность.
– Я бы уже заикался от ужаса, – смущённо признался Ильяс. – Ладно. Пойду. Нужно ещё самому подготовиться.
Митяй, услышав, что в этот поход его не берут, едва не устроил скандал, но Гриша, сверкнув в ответ глазами, коротко объяснил, что там ему слуга не требуется, а здесь, в лагере, глаза и уши проныры будут в самый раз. К тому же кто-то должен будет подготовить всё к возвращению домой. Сообразив, что хозяин остался непреклонен, Митяй скорчил обиженную физиономию и принялся укладывать в мешок всё необходимое в пути.
– Не сердись, – примирительно улыбнулся Гриша, хлопнув его по плечу. – Там всё равно ничего интересного для тебя не будет. В лабиринт я один пойду. А сидеть и просто ждать непонятно чего у тебя терпения не хватит. Лучше уж здесь. С народом.
