– Пусть сам рассказывает, – кивнул Гриша на Сёмку. – Это в первую голову его касается.
– Поделись, Семён. Дорога долгая, а молча ехать скучно, – пристал Ильяс к гиганту.
– Опять ржать, как кони, будете, – пробасил Сёмка, покраснев как варёный рак.
– М-да, такой булыжник рухнет, и не приведи Господи внутри оказаться, – мрачно протянул Ильяс, рассматривая огромный валун, нависавший над узким входом в пещеру.
К лабиринту они подошли во второй половине дня. Солнце ужа начало скатываться к закату. Аль-Хасани, так всю дорогу и двигавшийся молча в голове колонны, остановил верблюда и, ткнув пальцем в нагромождение громадных камней, негромко сказал:
– Это здесь. Лагерь разобьём вон там.
– Очень интересно, – высказался прапорщик, едва соскочив с седла и подойдя к камням. – Скальный выступ, полностью покрытый песком. Вот так посмотришь, и поверишь в то, что всемирный потоп и вправду был.
– А ты сомневался? – иронично поинтересовался Гриша, слезая с верблюда.
– Когда пойдёшь? – повернулся к нему Ильяс.
– Утром. С рассветом, – помолчав, ответил парень.
– Так под землёй всё равно темно будет, – развёл прапорщик руками.
– Новое дело с новым днём начинать надо.
– Очередное правило от предков?
– Именно так. И зря смеёшься. Предки не дурнее нас были. А в моём случае так и поумнее, – вздохнул Гриша, грустно улыбнувшись.
– Гриш, может, не надо? – тихо спросил Сёмка, подойдя к приятелю. – Не приведи Господь, обвалится какая каменюка, ведь не достанем. Сгинешь ни за грош.
– Надо, брате. Надо, – так же тихо отозвался парень, не отрывая взгляда от узкой расселины, на которую указал араб. – Есть там что-то, что должно мне или помочь, или погубить. Значит, так. Ждёте меня два дня. Не выйду через двое суток, уходите. И даже не пытайтесь идти следом. Только сгинете зря. Если уж я не пройду, значит, никому другому туда вообще хода нет.
– Ты бумаги-то те взял? – осторожно спросил Ильяс, вспомнив про переводы.
– Наизусть выучил. Да только там всё так описано, что без стакана водки не разберёшься, – усмехнулся парень. – Нет им веры. Тут самому надо. Своим умом.
– Ну, тебе виднее, брате, – буркнул Сёмка и, тяжело вздохнув, отправился ставить палатку.
В восемь рук они разбили лагерь за час. Араб, быстро собравший сухие ветки чахлого саксаула, ловко развёл костерок, и вскоре вся четвёрка с аппетитом уплетала походный казачий кулеш. Помня, что идут в мусульманскую страну, казаки брали только тушёную говядину, но всё равно пропахшая дымком каша казалась удивительно вкусной. Поев, араб снова куда-то ушёл, не сказав никому ни слова. А вернувшись спустя два часа, бросил перед Гришей связку из четырёх факелов, пропитанных сырой нефтью.
Увидев это, Ильяс охнул и тут же полез в свою сумку. Роясь в ней и тихо что-то бурча себе под нос, он то и дело с заметным уважением поглядывал на араба. Наконец, отыскав нужное, он радостно усмехнулся и, подойдя к парню, с довольным видом за-явил:
– Вот, держи. Батарею только что свежую поставил. Часа на три постоянного использования должно хватить.
– Благодарствую, – удивлённо улыбнулся Гриша, вертя в руке электрический фонарик.
– Бери, бери. Пригодится.
– А ты?
– У меня второй есть. Хорошая вещь. Немецкий. С тремя шторками для подачи сигналов разным светом.
– И правда добрая штука, спаси Христос, – снова поблагодарил парень, с интересом разглядывая подарок.
– Но факелы всё равно прихвати, – посоветовал Ильяс.
– Обязательно. В таких местах живой огонь – первое дело, – отозвался Гриша.
– Держи, брате, – пробасил Сёмка, протягивая ему на огромной ладони небольшую зажигалку. – Ты тютюном не балуешься, потому и спичек с собой не носишь.
– У меня кресало дедовское в суме лежит, – улыбнулся Гриша.
– Всё равно возьми. С кресалом возни много. А тут чиркнул, и всё, – продолжал настаивать казак.
– Спасти Христос, – склонил Гриша голову.
Ночь в пустыне наступает быстро, словно кто-то гасит большую лампу. Так что едва стемнело, как все четверо отправились спать. Аль-Хасани на предложение выставить караул только отмахнулся, заявив, что в этих местах людей не бывает. Но едва только солнце позолотило верхушки барханов, как Гриша проснулся и, быстро одевшись, вышел из палатки. Бесшумно появившийся рядом с ним мастер Лю молча протянул ему влажное полотенце и лепёшку с куском тушёнки.
Поблагодарив его кивком, Гриша быстро умылся и, сжевав завтрак, принялся собираться. Кобуру с пистолетом на бедро. Кинжал на пояс, кожаную суму со всякими мелочами на плечо. Саблю он на этот раз повязал за спину. Услышав их шебуршение, из палатки вылезли остальные. Сёмка, сообразив, что Гриша готов идти, только покривился и вздохнул, понимая, что отговаривать приятеля бесполезно. Ильяс, подойдя к парню, протянул ему пустой солдатский сидор, смущенно пояснив:
– Возьми с собой. Кто его знает, что там найдётся. Весит не много, а пригодиться может.
– Тоже верно, – улыбнулся парень, убирая сидор в сумку. – Всё. С Богом! – оборвал он долгие проводы и, подхватив связку факелов, решительно зашагал к расселине.
