Одновременно с его бегом начало ускоряться и падение затычек. Шелест песка сменился громким шипением, словно сотня разъярённых змей решили отомстить за гибель сородичей, а коридор начало затягивать пылью. Помня, что, не добравшись до выхода, останется в лабиринте навсегда, Гриша из последних сил понёсся дальше. Последний поворот, узкий лаз, который он пролетел даже не думая, что делает, и парень, в очередной раз оттолкнувшись от стены, вылетел наружу. Тут же запнувшись, ослеплённый ярким пустынным солнцем, Гриша покатился по песку, а за спиной с гулом и грохотом рухнул тот самый камень, нависавший над расселиной, который с таким вниманием рассматривал Ильяс.
– Он! Живой! Вырвался! – послышались радостные вопли, и Гришу, словно тряпичную куклу вздёрнув на ноги, принялись тискать и обнимать.
– Сёмка, бугай дурной, задавишь, – прохрипел Гриша, тщетно пытаясь отдышаться.
– Да тебя кувалдой не перешибёшь, – радостно проревел гигант, обнимая его так, что все кости затрещали.
– Лучше воды дай. Горло песком забито, – пожаловался парень, тщетно пытаясь вырваться из его объятий.
– Во, держи, – спохватившись, Сёмка сунул ему в руки полный бурдюк.
Прополоскав рот и напившись, Гриша отдал бурдюк обратно и, обернувшись, задумчиво посмотрел на упавший валун.
– Ты прошёл его? – послышался вопрос, и рядом с казаками появился Аль-Хасани.
– Да. Я прошёл его, – кивнул парень, услышав перевод. – Там была книга. Вот эта, – добавил он, скидывая с плеч сидор и развязывая горловину.
Продемонстрировав всем край добытого фолианта, парень снова завязал сидор и, отдав его Сёмке, коротко пояснил:
– Я всех его секретов понять не успел, так что руками эту штуку лучше не трогать.
– Древние умели хранить свои тайны, – согласно кивнул араб. – Но ты смог раскрыть тайну этого лабиринта. Это хорошо. Наши молодые и глупые воины больше не будут гибнуть, пытаясь показать всем свою силу. Отдыхай. Завтра мы отправимся обратно, и старейшины устроят в твою честь большой праздник.
– Зачем? – тупо спросил Гриша, не понимая связи между раскрытием тайны лабиринта и большим празднеством.
– Тебе всё расскажут, – рассмеялся араб и, чуть склонив голову, ушёл.
– Как там было? – не удержался Ильяс.
– Потом расскажу. Дай отдышаться, – отмахнулся Гриша.
Встретивший его у палатки мастер Лю, взяв парня за плечи, долго всматривался ему в лицо, после чего, едва заметно кивнув, тихо сказал:
– Пелена сорвана. Теперь остаётся только ждать.
– Чего именно, мастер? – так же тихо спросил Гриша.
– Ты поймешь, когда придёт время, – вздохнул мастер, отступая в сторону.
Их возвращение можно было назвать триумфальным. Практически всё население скального города высыпало из пещер и принялось пронзительно улюлюкать, едва завидев приехавших. Растерянно покосившись на Аль-Хасана, Гриша повернулся к Ильясу и попросил его узнать, что происходит. Быстро переговорив с арабом, прапорщик развернулся к парню и, забавно морща нос, принялся объяснять:
– В общем, дело в следующем. Этот чёртов лабиринт давно уже стал чем-то вроде проклятья для племени. Молодёжь, чтобы доказать свою силу и ловкость, взяла себе моду лезть в него, чтобы разгадать секрет. В итоге ни один из них так и не вернулся обратно.
– Это я знаю, а вопят-то они с чего? – поторопил его Гриша.
– Радуются.
– Чему?
– Что секрет раскрыт и проклятый лабиринт разрушен. И это всё твоя заслуга.
– Это с чего они решили, что я его разрушил? – растерялся Григорий. – Ничего я там не разрушал. Он сам засыпался. Точнее, строители его таким придумали.
– У них, оказывается, легенда такая была. Точнее, есть. Если кто-то пройдёт лабиринт смерти и разгадает его тайну, лабиринт будет разрушен.
– Опять не понял, – помолчав, признался парень. – Откуда им знать, что лабиринт разрушен, а я добыл книгу? Никто ж гонцов не посылал.
– Мы вернулись все. Значит, ты прошёл лабиринт. Что тут сложного? – пожал плечами Ильяс.
– А если я в него не входил? – иронично усмехнулся парень.
– Гриша, отстань. Если бы да кабы… Как говорят в Одессе, будь у моей тётки колёса, была бы не тётка, а дилижанс.
В ответ Гриша звонко расхохотался на незамысловатую шутку. Верблюды, чувствуя скорый отдых и воду, заметно ускорили шаг, и спустя десять минут вся четвёрка двигалась по узкому проезду, который сам по себе создался благодаря собравшимся аборигенам. Прапорщик с удивлением заметил, что каждый из местных старается на мгновение коснуться руки Григория. Тряхнув поводьями, он догнал Аль-Хасани и, перекрикивая шум, спросил, что происходит и почему его соплеменники так себя ведут.
– Это один из старых обычаев, – улыбнулся араб. – Они думают, что если коснутся его руки, то часть его силы и удачи достанется и им. В этих местах удача дорого стоит. А скоро матери будут приносить ему детей и просить его благословить их.
– Он же не святой! Вы же христиане! – возмутился Ильяс.
– Да. Но в этой пустыне удача очень важна, и если женщинам от этого легче, то пусть так и будет, – философски ответил араб.
Этот живой коридор закончился тупиком, состоявшим из старейшин племени и стоявшей за их спинами знахарки.
