Пара сотен казаков на недавно купленных лошадях сразу отправилась в другой поход — под Ржев к польскому полковнику Лисовскому, который, потрепанный князем Пожарским, зализывал там раны и сзывал под свои знамена охочих людей. Лисовский, якобы без ведома польского короля, делал рейд по Московии. Практиковал позаимствованную у татар тактику мобильных конных отрядов. Двигаясь без обоза и артиллерии, проходил за день до десяти польских миль (около ста километров), внезапно налетал на города и села, захватывал, что мог, и двигался дальше. О зверствах его отряда ходили легенды. Говорят, развлекались, засыпая мужчинам и женщинам во все отверстия порох и поджигая его, после чего жертва умирала долго и мучительно. Уничтожали всех подряд, без смысла и пощады. Поскольку большую часть отряда Лисовского составляли православные, в том числе и русские «воровские людишки», дело было не в религиозной нетерпимости. Смутное Время взрастило много садистов, для которых война превратилась из способа разбогатеть в развлечение. Казаки вернутся в конце зимы и расскажут, что собирались в поход на Вязьму, но Лисовский вдруг свалился с коня мертвым. Видимо, русская земля устала носить его. Отряд распался на несколько частей. Кто-то, как запорожские казаки, отправился домой, кто-то — искать счастья в Западной Европе.
Я провел зиму в Кандыбовке. В хорошую погоду охотился вместе с Петром Подковой и другими соседями. Кстати, соседей в этом году прибавилось. Раньше мой дом был крайним, а теперь после него стоят еще четыре. Захватив под Стамбулом богатую добычу и красивых девчат, турецких и не только, четверо казаков решили стать зимовыми. У них хозяйство пока не так хорошо налажено, как у поселившихся в Кандыбовке раньше, поэтому с удовольствием присоединялись к охотничьей компании. Кабаны здесь даже крупнее, чем в Дании, и выгонять их надо не из леса, а из сухого камыша вдоль берега реки. Много людей для этого не требовалось. Камыш просто поджигали и ждали добычу на наветренной стороне. За раз заготавливали мяса столько, что больше половины засаливали или коптили. В плохую погоду я учил грамоте и счету свою жену, опять беременную, и слуг и строил планы на будущее. Если дела и дальше так пойдут, то года через три-четыре можно подаваться на запад. Осталось решить, куда именно. Сейчас там везде относительно спокойно, больших войн вроде бы нет, но известия оттуда доходили до нас с большим опозданием, так что мы могли чего-то и не знать. Я помнил, что в Англии должна революция случиться, но забыл, в каком году. Поскольку я знал, что победит Кромвель, можно было бы послужить ему. Грабить во время революции — большущего пожара — самое доходное дело.
Не знаю, за что именно так невзлюбил Очаков кошевой атаман Петр Сагайдачный, но в марте, раньше обычного на месяц, он созвал запорожцев в поход на этот город. Может быть, предполагая много морских походов, решил расчистить путь. Аслан-город нам не мешал. Гарнизон там малочисленный и на смертников не тянул, посему, несмотря на грозные приказы из Стамбула, воевать с нами по-взрослому не собирался. Да и нужен он был нам для обмена и выкупа пленников, поставок соли и других товаров. Зато Очаков нашей снисходительности не заслуживал. Он был базой турецкого флота, который перекрывал нам выход в море из Днепро-Бугского лимана.
Подошли к городу вечером. Дул холодный, сырой ветер с запада, принося заряды мелкого дождя. Мокрые серые городские стены издали казались картонными. Под ними, на берегу лимана, в окружении баркасов и лодок стояли две кадирги, подпертые бревнами, чтобы не завалились на борт. На суше галеры выглядели более грозными. Возле них и пристали к берегу передовые чайки. Высадившись, казаки первым делом начали ломать на дрова турецкие суда и разводить костры. Во время перехода все чертовски промерзли из-за промозглой погоды. Жители города со стен молча наблюдали за нами, пытаясь понять, зачем мы пожаловали? Наверное, надеялись, что переночуем у костров и поплывем дальше. Увидев, что казаки с подошедших позже чаек окружают город, сделали неутешительные выводы.
Казаки, видимо, кое-что слышали о монгольском методе захвата городов. По крайней мере, сутки напролет осажденных тревожили, не давали расслабиться, хотя атаки были ложными, и постоянно обстреливали из фальконетов. Пушки большего калибра продали зимой ляхам. Пороха не жалели. В прошлом году мы много его захватили.
