Вслед за верхней частью упала и нижняя, а за ней — куски с обоих боков. Вместе с внешней каменной кладкой завалились глиняная забутовка и внутренняя кладка, но не полностью. Взрывом как бы срезало часть куртины под углом сверху вниз наружу, раскидав по склону холма обломки разной величины. Пролом был шириной метров пять, а остатки внутренней кладки, покрытые толстым слоем светло-коричневой пыли, возвышались всего метра на два, причем подняться к ним не составляло труда.
— Чего мы ждем?! — крикнул я, как мне показалось, очень громко и радостно кошевому атаману.
Он, скорее, не услышал, а понял по движению губ и выражению моего лица смысл сказанного мной. Дважды кивнув, Петр Сагайдачный повернулся к казакам и, в отличие от меня, отдал приказ более доходчиво — не словами, а жестом, махнув рукой в сторону пролома. Оглушенным казакам понадобилось несколько секунд, чтобы понять приказ и броситься выполнять его. Туркам понадобилось еще больше времени, чтобы понять, что крепость можно считать захваченной, и ломануться из башен вглубь ее, может быть, к схронам. Как бы мы ни обыскивали захваченный город или замок, почти всегда был кто-то, кто пересидел беду в укрытии и сохранил не только жизнь, но и немножко своего добра.
Очаков был разрушен до основания. Причем руками его уцелевших жителей. Что смогли, сожгли, остальное разобрали по камню. Кошевой атаман Петр Сагайдачный был уверен, что больше здесь не будет турецкой крепости, негде будет отдыхать и пополнять запасы турецким эскадрам. Я знал, что будет с точностью до наоборот, но не стал его расстраивать. Нагруженная под завязку барахлом, в основном дешевым, наша флотилия вернулась в Сечь. Там за три дня пересчитали и поделили добычу. Увидев свою долю, я счел этот поход благотворительным.
На Базавлуке и в его окрестностях собралось около тридцати тысяч казаков. Предыдущий год для многих был не самым удачным. Кое-кто зимой влез в долги. Казаки собирались в толпы разного размера и с громкими криками, чуть ли не переходящими в мордобой, решали, куда пойти за добычей. Как обычно, мнений было на одно больше, чем собравшихся.
К началу апреля наметились несколько групп. К тому времени я смотался домой, выгрузил добычу, отдохнул. Только вернулся в Сечь, как ко мне подошел новый кошевой атаман Василий Стрелковский — пожилой мужчина, полноватый, с аккуратно подстриженными усами, медленный в движениях и речах. Казаки сочли, что потери при захвате Очакова оказались несоизмеримы с добычей, и поменяли кошевого атамана. Злые языки утверждали, что это был лишь повод, что казакам не понравились борьба Петра Сагайдачного с пьянством и недисциплинированностью. Посему поехал он с небольшим отрядом в Киев на переговоры с представителем польского короля.
— Мы, три куреня, решили, как в прошлом году, к Стамбулу сходить, — сообщил он. — Ты нас туда проведешь.
Мое желание, как понимаю, ему не требовалось. Впрочем, я не возражал, потому что остальные варианты были еще хуже. Четыре куреня (более трех тысяч человек) отправлялись на Дон, чтобы вместе с тамошними казаками совершить морской поход на стругах. В тринадцатом веке стругами называли широкие плоскодонные гребные суда, с обшивкой из тонких, струганных досок, от которых и пошло название. Использовали струги на реках и озерах для перевозки больших партий грузов на короткие расстояние или по мелководью. То есть, в судостроительной табели о рангах они находились ниже ладьи, но выше лодки. Сейчас так называли вариант ладьи, длиной от пятнадцати до сорока метров и шириной от четырех до десяти. Имели струги до тридцати весел, съемную мачту с прямым парусом, румпельный руль, прерывистую палубу и надстройку на корме. Палуба и надстройка и были отличиями струга от ладьи. Если надстройка была однопалубная, то говорили, что с одним чердаком, если двухпалубная, то с двумя. Трехчердачных пока нет. Вооружены фальконетами, количество и размер которых зависел от водоизмещения струга и оснащенности экипажа. Благодаря килю и более высоким бортам, струги обладают лучшими мореходными качествами, чем чайки, но из-за меньшего соотношения длины к ширине уступают в скорости. Тартану по суше до Дона никто тянуть не собирался, значит, с этим отрядом мне не по пути. Еще два отряда, по три-четыре тысяч в каждом, отправлялись грабить ляхов и москалей, и один собирались навестить валахов, где все еще продолжалась гражданская война, и предложить свои услуги любому платежеспособному кандидату, а ежели таких не найдется, просто пограбить.
Аслан-город мы прошли без приключений. Полсотни чаек во главе с тартаной показались туркам слишком большой силой. В Днепро-Бугском лимане турецкого флота не было. Разведка донесла, что турки сейчас готовится к новому раунду войны с Персией, их корабли перевозят войска к границе. Разведчиками служили купцы, торгующие с казаками. Нам купцы рассказывали, что делают турки и татары, а им — что делают казаки. Обе стороны знали о двурушничестве купцов, но относились к этому с пониманием.
