– Про неё. Другой такой красавицы в станице и нет. В семье семеро деток мал мала меньше, а со старшенькой вот такая беда вышла. Семён жилы рвёт, чтобы всех прокормить, а всё как в прорву. Не выходит никак. Да и сам он теперь здоровьем не силён.
– Хлеба-то им хватает? – задумчиво поинтересовался парень.
– Ну, вроде не голодают, – пожал кузнец плечами.
– Добре, бать. Понял я, – помолчав, кивнул Матвей. – Ещё б самого Семёна повидать, чтобы знать, каков он в лицо.
– Напомни после. Как в церкви будем, покажу, – чуть скривившись, вздохнул кузнец. – Эх, вот ведь беда. Вроде и соображаешь иной раз так, что подивиться впору, а чего прежде было и вовсе не помнишь. Людей добрых не узнаешь, коль на улице встретишь.
– Бог с ним, бать. Жив и ладно, – отмахнулся парень, снова подхватывая молот.
Через сутки, закончив ещё один кинжал, они отправились отсыпаться. Матвей, который из-за работы никак не мог вырваться к любовнице, отоспавшись, тут же исчез со двора. Молодое, сильное тело требовало своего, так что действия его были вполне предсказуемы. Ульяна, встретив его со всем пылом соскучившейся женщины, утолив первый голод, нежно прижалась к нему и, положив голову на плечо, тихо спросила, водя пальчиком по груди парня:
– Чего к вам Катька в кузню забегала?
– Топор раскололся, починить просила, – равнодушно буркнул Матвей, блаженствуя. – У тебя-то весь инструмент в порядке?
– Твоими заботами, Матвеюшка, – проворковала Ульяна, целуя его.
– А тебе откуда известно, что она забегала? – сообразил парень.
– Так соседи мы, милый. Я завсегда знаю, где ты и чем занят, – лукаво улыбнулась женщина.
– Следишь, что ли? – удивился Матвей.
– Бывает иной раз, – чуть смутившись, призналась Ульяна.
– От дурная, кто ж с баловством каким на подворье пойдёт? – тихо рассмеялся Матвей.
– Знаю, а всё одно так и тянет посмотреть, – ещё больше смутилась женщина.
– Не дури, Уля. В кузне да в дому только дела могут быть, – отмахнулся парень. – Сама знаешь, там и батя, и мать. Так что не бери дурного в голову.
– Баба я, Матвеюшка. И бабьего во мне завсегда больше.
– Чем какого? – не понял Матвей.
– Чем умного. Слыхал поговорку, волос долог, а ум короток. Так это про нас.
«Ага, а ещё я помню, что самокритика – вещь хорошая, после неё другому сказать нечего», – хмыкнул про себя парень, вслух добавив:
– Иная баба двух мужиков по хитрости и хватке обойдёт.
– То не про меня, – усмехнулась Ульяна. – Тут вот ещё что. Ты ж Харитона, вдовца, знаешь?
– Ну помню такого, – осторожно отозвался Матвей. – И чего он?
– Давеча у колодца встретились, гуторил, что нравлюсь я ему и что хочет по осени сватов заслать.
– Погоди. Какие ж к вдове сваты? – удивился Матвей.
– Ну, сваты – это так, к слову. В общем, замуж он меня зовёт, – вздохнула женщина, ещё теснее прижимаясь к нему.
– А ты чего? – помолчав, уточнил Матвей.
– А я думаю. А ты что скажешь?
– Я? Это не меня замуж зовут. Да и не хозяин я тебе, Уля. Ты вот что скажи. У Харитона того хозяйство как, крепкое?
– Доброе, – решительно кивнула женщина.
– А детей сколько?
– Двое. Сын с дочкой. Моей Татьянки на пару годиков постарше будут.
– И как он? Пьющий? Или, может, чего худое про него слыхала? – продолжал допытываться Матвей.
– Бог миловал. Вроде нормальный мужик. Жена его в прошлом годе простыла, да от лихоманки и померла. А худого ничего о нём не слыхала.
– Ну, тогда сама решай, – вздохнул парень. – Я всё одно пока жениться не собираюсь. Не до того мне.
– Чего это? – насторожилась Ульяна.
– А то ты не знаешь, что со мной случилось, – фыркнул Матвей.
– Знаю, конечно. До только кроме шрамов ничего более и нет.
– Из-за них меня Палёной рожей по станице девки кличут, – криво усмехнулся Матвей. – Да и парни тоже сторониться стали.
– То-то ты на посиделки ходить перестал, – тихо охнула женщина.
– Угу, насмешек не хочу.
– А чего тогда Григорий затеял пристройку к хате ставить? – не сдавалась вдова.
– Родители ещё молодые, в силе, а я вырос уж. Неудобно, – снова пожал Матвей литыми плечами. – Да и на будущее тоже подумать не мешает. Пока батя в силе, подготовиться надо.
– Серьёзно Григорий готовиться собрался.
– Это ты к чему? – не понял парень.
– Так у вас пристройка как сама хата будет, – ехидно отозвалась женщина.
– Это я попросил такую поставить.
– Зачем?
– А чтоб там и комната для работы была, и спальня, и для детей комнаты.
– Ишь ты, прям не хата, а хоромы барские, – поддела его Ульяна. – А топить как станете?
– Придумаю, – отмахнулся Матвей. – Было бы что топить, а уж чем – найду.
– Выходит, не станешь на меня сердца держать, коль я с Харитоном сойдусь? – спросила вдова о самом для себя главном.
– Не стану, – помолчав, вздохнул парень. – У тебя своя судьба, и я ей не хозяин. И драться с ним не стану. Ты только заранее мне скажи, когда у вас чего решится. Я тогда и приходить не стану, чтобы не столкнуться с ним случаем. Не нужно это. Лишнее. Не знает о нас никто, пусть так и останется.
– Как же не знает, – фыркнула Ульяна. – Мать твоя вон едва не с первого дня надо мной посмеивается.
