Минуту спустя они сидели на холодной лестнице подъезда. Дёмин выглядел скверно; на нём была надета старая кофта с капюшоном, синие шорты и резиновые сланцы на голые ноги. Глаза всё время были наполовину закрыты так, что Кошкин с трудом мог понять, куда направлен его взгляд; он подстриг голову почти под ноль; щёки его немного распухли. Весь этаж поглотил табачный дым. Дёмин курил медленно, периодически сплёвывая горькие слюни себе под ноги так, что под ним образовалась небольшая, густая лужица.
Давно тебя не видел, – говорил он.
Учёба, дела, – отмахнулся Кошкин. – А ты чем всё время занимаешься?
Познаю себя, – коротко ответил он.
И как успехи?
Пытаюсь освоить осознанные сновидения. Так, я смогу держать свой разум под контролем круглые сутки.
А может, твоему разуму необходим отдых?
Ты не понимаешь, Дима. Я открываю для себя новый мир. Мир внутри самого себя! Ведь что ты знаешь о себе самом?
То же самое, что и все остальные…
А ты уверен? Ты уверен, что смотришь на мир такими же глазами, как я? Или все остальные люди в твоей жизни? Существует ли вообще твоя жизнь?
Кошкин удивился порыву Дёмина. Разговоры с ним и раньше были необычные, но сегодня он был странным даже для Вити Дёмина.
Значит, ты ударился в философию.
Мне просто стало интересно, что такое сон! Может быть, это вовсе не время для отдыха твоего разума? Может это переходное состояние?
Переходное состояние?
Кошкин заглянул в глаза друга. Он смотрел вперёд, будто Кошкина и вовсе не было рядом. Дёмин замолчал на несколько секунд, но затем, наконец, ответил Дмитрию:
Да, переходное состояние! А что, если ты каждый день проживаешь разные жизни? Ну, вот сегодня ты Дима Кошкин, а завтра какой-нибудь китайский рабочий, а послезавтра ты – это я!
Ага, похоже на бред.
Может и бред, но ты всё равно об этом не узнаешь. Ты будешь жить и приобретать воспоминания людей, в которых переселяешься. Ты будешь даже помнить этот разговор! Но каждый раз, когда тебе захочется спать – это сигнал к тому, что ты задержался в этой жизни!
Дёмин взглянул на Дмитрия. Кошкин был предельно серьёзен, но Дёмин неожиданно улыбнулся и произнёс:
Да ладно тебе, не грузись. Это я так шучу!
В последнее время я явно не хочу расставаться с жизнью Димы Кошкина.
Почему? – Дёмин изобразил удивление.
Как-то не спиться в последнее время.
Опять пытаешься разглядеть силуэты в темноте?
Пытаюсь. Их какое-то время не было, а последние две ночи опять вернулись.
– И как успехи? Не нашёл призраков? – Дёмин криво улыбнулся.
Нет, – коротко ответил Кошкин.
Может потому что их силуэты слишком яркие?
Тогда бы я их точно заметил.
Ты бы не заметил. Они должны быть тёмными, чтобы их можно было распознать. Ведь приглядись к темноте сегодня. Она же не тёмная!
Как же не тёмная? А какая она, по-твоему? – недоумевал Кошкин.
Темнота – она светлая, почти белая! Ты приглядись к темноте, сегодня в своей квартире. И ты сам поймёшь, что она вовсе не чёрная, а вся покрыта белыми точками. Поэтому ты и не видишь силуэтов, может они слишком белые? Или они действительно чёрные, но тогда им ничего не остаётся, кроме как прятаться в самом тёмном углу твоей квартиры. Так что если хочешь на них посмотреть, загляни в самый тёмный угол!
Кошкину стало не по себе от всех этих разговоров. Он уже понимал, что сегодня так просто уснуть не получится. Дмитрий решил как можно скорее, сменить тему.
Эдик говорит, ты из дома не выходишь.
Не выхожу, – его веки чуть открылись, и Кошкин смог заглянуть ему в глаза.
Почему? Нравится сидеть в четырёх стенах?
Ты даже не представляешь насколько, – он произнёс это так тихо и обречённо. – Я больше не хочу иметь ничего общего с этим миром.
А как же твоя свобода? Неужели, заперев себя в клетке, ты сможешь её обрести?
Свобода? – прошептал он. – Я знаю, где её найти, Дима.
Что? – Кошкин посмотрел на друга.
Да, – ответил он. – Она внутри меня. Сидит, притаившись, всё это время. Я понял, где её искать, после того как понял что она такое.
И что же такое свобода?
Дёмин оживился, будто всё это время только и ждал этого вопроса. Он сладко затянулся сигаретным дымом и заговорил:
